Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина

в конце весны 1979-го в Великобритании к власти пришла «железная леди» Маргарет Тэтчер, уже успевшая прослыть «похитительницей молока» за отмену бесплатных школьных завтраков. А в США Конгресс с ожесточением отвергал попытки Картера ввести карточки на бензин.

А в Москве к лету выросла, сверкая стеклом и бетоном, громада гостиницы «Космос» – символ грядущей Олимпиады-80.

В Китае введена «политика одного ребенка», призванная ограничить резкий рост населения страны.

И произошло еще одно незаметное, никому не известное событие…

В апреле успешно прошла испытания капсула времени, созданная братьями – Артуром и Николаем Дельмасами. Та самая, что стала для меня порталом в прошлое.

* * *

Я вернулась домой от Бабани около десяти вечера, схватила Артура за рукав и, ни слова не говоря, потащила за собой в нашу комнату. Мы закрыли дверь и уставились друг на друга.

– Ты слышал новости только что? – шепотом спросила я.

– Судя по всему, наш план удался, – кивнул Артур. Его глаза горели. – По всем пунктам.

– Ты не рад? – подозрительно спросила я.

– Почему же, я рад, – возмутился муж мой. – Просто трудно осознать масштаб произошедшего… Это грандиозно!

Я подошла к окну, обняла себя за плечи, глядя на падающий снег. Внутри меня бушевала странная смесь восторга и ужаса. Что мы сотворили?!

За окном стояла глухая декабрьская тьма. Где-то там, за пеленой темных облаков, притаился и ждал своего часа новый, еще неизведанный 1980 год.

– Все будет по-другому, – пробормотала я. Или я смогла изменить только мир, но не свою судьбу?

Следующий день прошел тихо и почти незаметно, растворившись в предпраздничных приготовлениях. Я перемыла посуду, несмотря на возражения Раисы, полила цветы, перечитала пару страниц из какой-то книги, но мысли все время возвращались ко вчерашнему. Артур ушел рано утром, опять не сказав ни слова.

Вечером я помогала Раисе накрывать на стол. Мария Олеговна сосредоточенно раскладывала по тарелкам котлеты и картофельное пюре, а Петр Дмитриевич солидно восседал во главе стола, просматривая «Вечернюю Москву», в просторечии – «Вечерку».

Внезапно, словно из ниоткуда, в дверях возник Артур. Вошел в квартиру так тихо, что мы не услышали, как щелкнул замок.

Муж мой стоял на пороге гостиной, не снимая пальто, с лицом, на котором смешались неверие, торжество и шок, в руке он сжимал тубус с чертежами.

– О, ты вовремя, как раз к ужину! – обрадовалась Мария Олеговна.

Артур сделал шаг вперед, положил тубус на стул и провел рукой по волосам.

– Вы не поверите, – произнес он тихо, заставляя всех вздрогнуть и замереть. – Сегодня меня вызвал к себе Забуцкий.

В комнате повисла звенящая тишина. Всесильный академик, грозный и неприступный, чье слово было законом для целых научных направлений, – вызвал к себе Артура…

– К чему бы это, – прошептала Мария Олеговна, инстинктивно хватаясь за сердце. – Опять проблемы? Опять этот старый пе…

– Мама, – перебил ее Артур и вдруг медленно улыбнулся. – Он извинился.

Петр Дмитриевич рывком опустил газету. Раиса, вытиравшая стол, окаменела с тряпкой в руках. Я же, чувствуя, как земля уходит из-под ног, прислонилась к косяку.

– Как это – извинился? – не понял отец.

– Сказал, что… пересмотрел мою работу по использованию энергии Солнца и способам ее хранения. Назвал ее «перспективной и своевременной». Пообещал личное содействие в продвижении проекта. Говорил что-то о «новом курсе», о «необходимости смелых решений»… Вы же все вчера слышали выступление Машерова?

– Слышали, как же, – выдохнул Петр Дмитриевич. – Так вот оно что значит. Сильно испугался увольнения товарищ Забуцкий! Быстренько отреагировал… Ну надо же!

– Сыночек! – всплеснула руками Мария Олеговна, подбежала к Артуру и, схватив его за плечи, затрясла. – Я всегда знала! Всегда! Ты у нас гений! Наконец-то твои труды оценят по достоинству!

Она принялась осыпать его поцелуями, а он, смущенно улыбаясь, даже не пытался увернуться.

– Это прекрасная новость, Артур, – сказала я, подходя к нему. Наши взгляды встретились.

Я тоже обняла его, чувствуя, как напряжены его плечи.

– Горжусь тобой, сын, – торжественно заключил Петр Дмитриевич и, откашлявшись, добавил: – Ну, раз у нас в семье такое событие, то его надо отметить! Машенька, достань-ка ты ту знаменитую наливку, что я привез из Болгарии! Не каждый же день академики свои ошибки признают!

– Артур, поздравляю! – искренне, с восторгом выпалила Раиса, она уже успела метнуться на кухню и обратно. Торжественно водрузила на стол миску с квашеной капустой. – Теперь уж точно все у тебя получится!

Артур наконец снял пальто, сел за стол и, все еще находясь под впечатлением, начал подробно рассказывать, как все происходило: каким неожиданным для него оказался вызов к Забуцкому, как изменился настрой знаменитого академика, какие тот задавал Артуру вопросы.

Я слушала Артура и не знала, радоваться мне или печалиться. Не слишком ли дорогую цену я заплатила, чтобы изменить судьбу?

Я после ужина наклонилась к Артуру и прошептала ему на ухо:

– Видишь? Получилось. Все только начинается.

Артур в ответ лишь сдержанно кивнул.

А потом в квартире воцарилась тишина. Свекры ушли на свою половину; Раиса, напевая, возилась на кухне с посудой, а мы с Артуром остались одни в гостиной. Он снова был прежним Артуром – гениальным, увлеченным молодым ученым, тем, с кем мы когда-то собирались изменить мир. И при этом таким сдержанным, замкнутым.

Его холодная вежливость была невыносима.

Радость за него, за его успехи смешивалась с тяжелым осознанием того, что мы с ним уже не вместе. Сегодня был только его праздник, мой – лишь отчасти.

Мы выиграли сражение за будущее страны, но проиграли войну за наше собственное. Мы с Артуром были соратниками, связанными тайной, но мы перестали быть мужем и женой. Да и эта равнодушная легкость, с которой он сейчас общался со мной, тоже исчезнет, как только часы пробьют полночь в новогоднюю ночь.

Я смотрела на профиль Артура, освещенный мягким светом, и думала о том, как нелепо устроена жизнь. Мы спасаем целую страну, но не в состоянии спасти нашу маленькую семью. Мы можем подарить надежду миллионам, а сами стали друг для друга лишь напоминанием о той любви, что связывала нас когда-то.

Мы стали чужими.

Я отвернулась, делая вид, что внимательно изучаю узор на обоях, лишь бы он не увидел предательской влаги на моих глазах.

В этот момент хлопнула входная дверь – это явились Николай и Лена-прошлая. Я не хотела с ней встречаться и ушла в свою комнату. Но Лена-прошлая появилась у меня через пять минут. Вот липучка! Неужели это я, та самая, какой была когда-то? Трудно поверить.

– Ну вот, – сказала Лена-прошлая, по-хозяйски, без приглашения устраиваясь в моем