Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал - Зена Тирс

По домашнему теплу, по нормальным разговорам.

Николь была умна, не то, что Виктория.

И теперь он смотрит на свою жену и понимает, насколько её безупречная красота стала ему противна.

— Свободна.

Виктория быстро уходит.

Он даже не смотрит ей вслед.

Через пару часов на стол ложатся донесения от верных людей, которые быстро копнули под ван Райдена.

Сол перечитывает бумаги несколько раз.

Значит…

Ван Райден вовсе не бедняк. Тридцать миллионов на счету в банке — большой перевод от известной строительной компании по договору.

Всё выглядит безупречно, и это больше всего злит Бекфорда.

Злость заполняет до краёв.

Он заговорщицки улыбается, собственноручно выводя строки анонимного доноса.

Перо скрипит.

«Строительство не было произведено, а деньги выплачены, ван Райден мошенник».

Этого достаточно.

Утром счета ван Райдена будут заморожены.

Доказать обратное потребует много времени — созыв комиссии, поездка в это забытое богом место, откуда он выбрался… Альтра.

На следующий день Сол сидит в карете напротив больницы, куда снова приехала Николь.

Не выходит.

Не может.

Вокруг больницы слишком много охраны.

Если попытается приблизиться — выставит себя идиотом.

Он наблюдает, как хищник из засады.

Николь выходит из кареты, и её сопровождает целая толпа. Умело прячут от глаз, так, что ему едва удаётся рассмотреть, что она бережно придерживает живот.

И внутри вдруг рождается странное чувство.

Жадность. Охотничий азарт.

Чем сильнее её охраняют, тем сильнее ему хочется забрать её обратно.

Это его женщина.

Его.

Она много лет жила в его доме, готовила, вела дом, ждала его вечерами и спала рядом.

Она принадлежала ему.

И будет принадлежать снова.

Нужно только приблизиться, коснуться её, чтобы понять, что ребёнок его.

Дракон почувствует кровь.

Но если нет…

Кулаки Сола сами собой сжимаются.

Тогда ей конец.

Как и ему.

Ван Райдена следовало убить ещё тогда.

Но после выстрелов поднялся слишком большой шум. Если бы генерал погиб через несколько дней… Первым пришли бы к нему.

Но теперь всё иначе — прошли месяцы, всё улеглось. Если теперь с ван Райденом произойдёт несчастный случай, то ничто не укажет на него.

Осталось понять, как добраться до калеки, который обосновался в особняке за высоким забором.

Сол уже собирается приказать кучеру ехать обратно, но вдруг замирает.

Мысль вспыхивает неожиданно — настолько простая, что он даже усмехается.

Отлично, теперь у него есть план, как добраться и до него, и до неё.

Глава 89

Глава 89

Тёплая вода медленно стекает по ладоням.

Я поднимаю голову и долго смотрю на своё отражение в зеркале.

На мне кремовый пеньюар с нежными рюшами. Длинные расчёсанные волосы спускаются по плечам. Во взгляде ощущается сила. Но вот какой ценой мне даётся стойкость можно заметить по тому, как заострились скулы и залегли тени под глазами.

Набираю в ладонь немного крема и медленно распределяю по лицу.

Несколько последних дней слились в один бесконечный, тревожный круговорот.

Судьба наносит один удар за другим, а я только и успеваю удерживать внутреннее равновесие, чтобы не терять надежду.

Пожалуй, самым тяжёлым стало появление прокурора.

Он приехал к нам домой неожиданно.

К счастью, это было тогда, когда я вернулась из больницы после лечения лорда Пирса.

Прокурор, лорд Ричард Сотеран оказался именно таким, каким его описывала леди Элеонора, — спокойным, вежливым, внимательным человеком.

Он хотел увидеться с Гаспаром.

Я солгала. Сказала, что муж отправился на прогулку.

Наверное, впервые в жизни я так легко соврала человеку, который не сделал мне ничего плохого.

Но сейчас я не могу позволить себе роскошь доверять кому бы то ни было. Даже другу леди Элеоноры. Потому что, если хоть кто-нибудь перескажет Солу, что Гаспар больше не поднимается с постели…

Нет.

Пусть весь мир считает, что генерал ван Райден прекрасно себя чувствует, гуляет по городу и решает свои дела.

Так безопаснее.

— Вы можете разблокировать банковский счёт, пока идёт расследование? Мы же должны как-то жить, — попросила я.

— Закон одинаков для всех, и я не может нарушить его для вас, простите.

Он отвечает, сжав зубы, словно самому неприятен его ответ.

— Но я уже выслал комиссию в Альтру, леди Николь. — Скоро они вышлют заключение.

— Спасибо. Мы будем ждать.

Денег дома нет, и эту проблему мне приходится решать способом, который я хорошо знаю.

Прошу лорда Эрла, главного целителя больницы, дать мне небольшую смену на пару часов после операций с лордом Пирсом.

Я принимаю пациентов: лечу ожоги, переломы, старые раны.

Жалованье небольшое, но его хватает, чтобы пополнить запас продуктов.

Николас будто чувствует, насколько я устала, и в один из вечеров встречает меня ароматом свежего яблочного пирога.

И почему-то именно от этого простого жеста внутри ощущается прилив надежды. Мы справимся, потому что я и Гаспар вместе, и потому что его окружают добрые и верные люди.

Выручает и генерал Райнхарт.

Я встречаюсь с ним пару раз, помогаю с приступами.

Он уже знает о заблокированных счетах и пытается оставить деньги.

Я отказываюсь.

— Мы друзья, Макс.

— Бери, Николь, тебе нужно.

И я беру. Гашу плату за дом.

Он знакомит меня со своей первой женой. Она — министр.

Красивая, очень умная женщина.

Они давно не вместе, но у них общий сын. Когда Райнхарт говорит о ней, в голосе напряжение. Я понимаю: он до сих пор любит её. И сожалеет о сделанных ошибках.

Кстати, о сожалении об ошибках.

Не проходит и дня, чтобы я не интересовалась у Метса, как там Калеб.

Доклады первое время были сухие: сбежать не пытается, по-прежнему живёт с женой и малышом, ходит на работу.

Но буквально вчера произошло то, чего я так ждала.

Калеб отправляется к целителю-менталисту.

После его визита, целителя навещаю я. Мне необходимо знать каждый шаг, каждую мелочь. Слишком много стоит на кону, и я должна контролировать всё, что происходит.

— Калеб что-то вспомнил? — спрашиваю я целителя Ларена.

Он охотно идёт на контакт. Менталист сразу понимает, что я не имею злого умысла и искренне и очень глубоко переживаю.

— Психика человека слишком хрупка, леди Николь, вы целительница и должны понимать, — произносить Ларен. — Если резко открыть болезненные воспоминания, можно причинить больше вреда, чем пользы. Я ослабил барьер, и теперь нужно немного подождать, когда создание Калеба само доберётся до тёмного угла памяти. Мозг чаще всего наводит