Водопад одержимости - Клэр Кингсли

Но сегодня все было иначе.

Я сидела за кухонным столом в своем доме, ковыряясь в остатках завтрака, мой ноутбук был открыт, но выключен. Он прошел мимо и не остановился, чтобы поцеловать меня в макушку или щеку, как он обычно делал.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да. — Он налил чашку кофе. — Парень, который укладывает плитку, будет здесь с минуты на минуту. Мне нужно впустить его.

— Хорошо.

Он ушел, не сказав больше ни слова. И без поцелуя на прощание.

Может быть, я была слишком чувствительна. Ничего не произошло. Он не мог быть расстроен из-за меня. Может, он просто отвлекся, размышляя о ремонте дома.

Он шел полным ходом. Красить стены вместе с ним было весело, и мы многое успели сделать. Удивительно, как сильно изменился дом с того момента, когда я впервые его увидела. Теперь там уже была уложена большая часть напольного покрытия, установлены новые окна и двери, плинтусы и отделка. Мне не терпелось увидеть кухню, когда она будет закончена. Она будет великолепна.

Я отодвинула тарелку в сторону, пододвинула ноутбук поближе и включила его. Несмотря на то, что в разговоре с Сандрой о работе я проявила смелость, я волновалась. Что, если Лу ожидает, что я вернусь без каких-либо извинений? Я не могла оставить все так, как есть, и не постоять за себя. Но мне очень нужна была эта работа.

А что, если он вообще не пригласит меня обратно? Он может обвинить меня в том, что Сандра и Леджер ушли, и решить заменить нас всех.

Или вообще закроет газету.

Это меня странно огорчало. Почему меня волновало, что крошечная газета «Тиликум Трибьюн» в конце концов закроет свои двери? Это было неизбежно, не так ли?

Но на мгновение мне показалось, что мы продвинулись вперед. Что мы даем общественности то, что нужно и за что люди готовы платить. Было обидно, что вся эта работа пропала даром.

Я проверил сайт «Трибьюн». Он не был обновлен. На нем не было написано, что газета закрылась, но это был нехороший знак.

На секунду я почувствовала укол вины. Но потом взяла себя в руки. Я не собиралась брать вину на себя или перекладывать ее на других.

Если кто и был виноват, так это тот, кто меня преследовал.

Зазвонил телефон, вырвав меня из раздумий. Предположив, что это мама, я взяла телефон, чтобы ответить. Но на экране был не ее номер. Там было написано «Номер скрыт».

Давненько мне не звонили. Я перестала отвечать на эти звонки, а тот, кто за этим стоит, никогда не оставлял сообщений.

Я не знала, почему, но ответила. — Алло?

Тишина.

— Алло?

Я подождала. По-прежнему ничего.

— Почему ты так со мной поступаешь?

Я не ждала ответа и не получила его. Звонок завершился.

Очевидно, я стала невосприимчива к преследованию. Я даже не расстроилась. Я положила телефон и вернулась к ноутбуку, как ни в чем не бывало.

Хотя, по правде говоря, звонок был мелочью по сравнению с посланиями, написанными кровью животных на моей двери.

Мне нужна была альтернатива на случай, если моя работа в «Трибьюн» действительно закончилась. Звонок не расстроил меня, но мысль о том, что я снова стану безработной, несомненно, сделала это. Мой желудок скрутило от ужаса при мысли о новом стрессе. Отчаянные поиски, ожидание ответа, надежда на то, что кто-нибудь хотя бы позовет меня на собеседование.

Но как я собиралась найти другую работу в этом городе? Рынок труда здесь был не самым лучшим.

Я вспомнила о собеседовании, от которого отказалась, получив приглашение на восточном побережье. Было ли это ошибкой?

Проблема заключалась в том, что все зависело от Джосайи. А я не знала, что он чувствует.

В этом и заключалась проблема сильного, молчаливого типа. Его было так трудно понять.

Может быть, я смогу найти какую-то удаленную работу. Или в основном удаленную с небольшим количеством выходов в офис. Я бы справилась с чем-то подобным.

Я знала, что мне станет легче, если я потрачу немного времени на поиски и хотя бы получу представление о том, какие у меня могут быть варианты, как для местной работы, так и для удаленной. Я задала критерии поиска и начала пролистывать страницы.

Я отметила три или четыре потенциальных вакансии, когда Джосайя заставил меня чуть ли не свалиться со стула. Он стоял у меня за спиной, и выражение его лица, как всегда, было трудно разобрать.

Я прижала руку к груди. — Ты меня напугал. Как долго ты там стоишь?

— Недолго.

— Почему я не услышала, как ты вошел?

Он пожал плечами. Его взгляд метнулся к экрану моего компьютера, потом снова в сторону. Не говоря ни слова, он пошел прочь.

Молчаливость и задумчивость — это одно, но это было уже слишком.

Я встала и пошла за ним в гостиную. — Что происходит?

— Ничего.

— Мне так не кажется. Ты ведешь себя странно со вчерашнего вечера.

— Нет, не веду.

Я положила руки на бедра. — Нет, ведешь. Ты переживаешь из-за ремонта? Или из-за денег? Или это из-за преследователя? Мне бы хотелось, чтобы ты просто поговорил со мной, потому что я боюсь, что проблема не в этом, а во мне.

— Проблема не в тебе.

— Тогда в чем проблема? Ты проявляешь столько же эмоций, сколько камень, но я вижу, как они кипят у тебя внутри.

Он отвел взгляд. — Что ты собираешься делать, если останешься без работы?

— Я не уверена. Это то, о чем ты беспокоишься? У меня есть немного денег, так что даже если я не смогу найти работу сразу…

— Я не беспокоюсь о деньгах.

— Я просто хотела сказать, что буду очень стараться не просрочить арендную плату.

— Мне плевать на это, — огрызнулся он.

— Тогда в чем дело? — крикнула я в ответ.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Его ответ был настолько неожиданным, что я просто уставилась на него, приоткрыв рот.

— Моя жизнь была прекрасна, — сказал он. — Мне не нужно было ни перед кем отчитываться. Я делал то, что хотел, когда хотел, и мне это нравилось. А потом появилась ты.

Я не знала, что на это ответить. — Прости?

— Я не умею общаться с людьми, Одри. Я не знаю, как это объяснить.

— Продолжай пытаться, потому что я не уверена, что понимаю, что ты хочешь сказать.

Он заколебался, его глаза полыхнули бурей. — Я