Порочная королева - Айаи Торн

Ты не можешь изменить то, как мой отец обращался со мной только потому, что я не был похож на брата. Потому что я никогда не мог сравниться с ним. Ты не можешь изменить того, что я видел, как один из «сынов» повесил человека, виновного в аварии, а мой отец стоял и смотрел на это, заставляя меня смотреть тоже. Ты представляешь, что это делает с подростком?

— Могу себе представить.

— Нет. Нет, блядь, ты не можешь, — говорит Кейд сквозь зубы, его грудь тяжело вздымается. — Мой отец превратил меня в того, кем я даже не хотел быть. Всё, что я есть, как я выгляжу, какими видами спорта занимаюсь, какую жизнь веду, вплоть до того, что я здесь, кто-то другой выбрал за меня. Я никогда не выбирал для себя, пока... — он прерывисто вздыхает, и внезапно, словно что-то изменилось внутри него, я чувствую, как его руки тоже обхватывают мои. — До тех пор, пока я не решил не позволить Дину победить, — тихо говорит он. — До тех пор, пока я не поверил в тебя. И я никогда не жалел об этом, малышка Сейнт. До этого я сожалел обо всём в своей жизни. Но не об этом. И что бы ни случилось дальше, я этого не сделаю.

Я не могу подобрать ни единого слова, чтобы ответить. Моё сердце бешено колотится в груди, и я прижимаюсь к нему, внезапно чувствуя, что у меня перехватывает дыхание.

— Так что да, — Кейд качает головой, и его губы изгибаются в лёгкой улыбке. — Да, Афина, я чертовски сильно люблю тебя. Ты единственная, что я когда-либо выбирал для себя, и этот путь, по которому ты меня привела, единственный выбор, который когда-либо был моим собственным. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я, наклоняясь вперёд, чтобы поцеловать его. Его рука обнимает мой затылок, прижимая мои губы к своим. — Я люблю тебя, Кейд. Когда-то я ненавидела тебя, и, чёрт возьми, иногда я всё ещё ненавижу. Но и всё равно люблю тебя.

— Теперь мы вместе, — бормочет Кейд. — Все мы. Ты единственная женщина, которой я когда-либо говорил это, Афина. Единственная женщина, которую я когда-либо любил. И если я потеряю тебя...

— Ты этого не сделаешь, — яростно шепчу я эти слова ему в губы. — Никто из вас не потеряет меня, и я не собираюсь терять никого из вас. Мы должны в это верить. Мы должны.

Кейд кивает головой:

— От меня, калеки, будет не так много пользы, но я сделаю всё, что в моих силах.

— В любом случае, это не такой уж грандиозный план, — говорю я с мрачным смешком. — Но мы приложим все усилия, чтобы добиться успеха. И неважно, добьёмся мы успеха или потерпим неудачу, мы сделаем это вместе.

Кейд снова целует меня, его губы крепко и жарко прижимаются к моим. Мы вместе падаем на матрас, обхватывая друг друга руками и губами, растворяясь в этом объятии. Мы далеки от безопасности, но наконец-то у меня есть все трое, полностью. И, несмотря на все трудности, я чувствую, как на меня нисходит умиротворение.

Я уже зашла так далеко. Мы преодолеем оставшийся путь вместе.

* * *

Мой следующий бой назначен на ночь перед Хэллоуином. Мы обсудили возможность моего исключения из турнира, главным образом потому, что было бы нежелательно получить травму завтра вечером.

— Она должна быть в хорошей форме, — сказал Дин, — без синяков и боли.

Однако возможность найти какие-либо подсказки о том, что может произойти завтра, перевесила беспокойство о том, что это может случиться со мной. Уже слишком поздно втягивать Джексона в эти разборки, и я всё равно не смогу получить много информации, кроме как подслушивать.

— Я смогу за себя постоять, — твёрдо пообещала я, глядя на них. — Со мной всё будет в порядке.

Когда я вышла из дома, то не ожидала увидеть Уинтер на подъездной дорожке, прислонившейся к своему белому «Мерседесу». Мы с Джексоном мгновенно застыли, и я почувствовала, как он перешёл в боевой режим, напряжённый и злой.

— Что ты здесь делаешь? — С возмущением спрашивает Джексон. В ответ Уинтер лишь смеётся своим высоким девичьим смехом и отходит от машины.

— Я здесь, чтобы кое-что сказать Афине, — с улыбкой говорит она.

— Пошла ты! — Джексон начинает наступать на меня, но я останавливаю его, положив руку ему на грудь.

— Я сама могу справиться со своими проблемами, — спокойно отвечаю я. — И если она здесь только для того, чтобы что-то сказать, то беспокоиться не о чем.

— Именно поэтому я здесь, — говорит Уинтер с неискренней улыбкой. — Я хотела пожелать тебе удачи на твоём сегодняшнем поединке.

Я удивлённо моргаю.

— Откуда, чёрт возьми, ты об этом знаешь?

Уинтер улыбается, откидывая назад свои рыжие волосы, и поднимает наманикюренную руку, внимательно рассматривая её.

— О, я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — говорит она с ухмылкой, в которой читается злоба. — Я знаю, что ты пожалеешь о том, что когда-то вмешивалась в мою жизнь. Ты пожалеешь, что думала, будто можешь достичь большего, чем то, для чего была рождена.

Я улыбаюсь ей, но в моих глазах не отражается улыбка.

— Ой? И что бы это могло быть?

Уинтер смеётся.

— Домашнее животное, Афина, питомец. Та, что может служить мужчинам. Шлюха для богачей. Не та, кто имеет значение.

Я вздыхаю.

— Послушай, Уинтер, если ты хочешь что-то начать, наберись мужества и дай отпор. Твои оскорбления меня не задевают. Мне, честно говоря, всё равно, что ты думаешь, и Дину, конечно, тоже. Точнее даже, всем нам.

— О, дорогая, — смеётся Уинтер, качая головой. — Если бы ты была такой же богатой, как я, ты смогла бы нанять кого угодно, чтобы он сражался за тебя. Мне не обязательно делать это самой.

Что-то в глубине моего сознания тревожно срабатывает, словно сигнал, на который я знаю, что должна обратить внимание. Но Джексон кладёт руку мне на плечо, уводя прочь.

— Мы опаздываем, — говорит он. — Уинтер, убирайся отсюда нахуй, пока Дин тебя не увидел. Он не будет таким милосердным.

Она лишь ухмыляется, пожимая плечами.

— Желаю тебе повеселиться сегодня вечером, Афина, — говорит она, шевеля пальцами, и поворачивается к своей машине. — Удачи.

По дороге на склад меня не покидает неприятное чувство, словно что-то сжимает и тревожит меня изнутри. Но у меня нет времени думать об этом. Склад переполнен, толпа неспокойна, и я вот-вот вступлю в бой.

Пришло время для ещё одного боя, до завтрашнего вечера. Подготовка к решающему сражению в моей жизни.

Я должна