Во власти чувств - Эмилия Вон

– Потому что ты моя.

Адриана затаила дыхание, и прежде чем я смог бы передумать, прижался к ее губам. Они оказались мягкими, сладкими, со вкусом карамели, как я и думал. Все в этой девушке как приторная карамель, которую раньше я терпеть не мог, но теперь она стала моим любимым десертом.

Адриана задыхалась, когда я целовал ее так, как всегда мечтал. Поцелуй неистовый, отчаянный, похожий на грех. Я слегка укусил ее нижнюю губу, высунул язык и провел им по месту укуса, обводя контур и прося разрешения войти. Помедлив лишь секунду, Адриана приоткрыла рот, давая возможность углубить поцелуй, и я проник в нее, скользя и сплетая нас в танце. Адриана потянулась к моим волосам и провела пальцами по коже головы, пока мои руки блуждали по каждому участку ее тела. Она выгнула спину, прижалась ко мне грудью. Ее короткое платье практически полностью оголило ее, поэтому я опустил руки на ягодицы и поправил ткань.

Мне этого было мало, я не мог насытиться ею. Я хотел поглотить ее полностью, снять с нее это чертово платье и попробовать на вкус каждый уголок. Проклятье.

– Мы не должны, – прохрипел я ей в рот, не отпуская ее ни на секунду.

– Нет, не должны, – сказала Адриана, тяжело дыша, и сильнее прижалась ко мне, притянув меня за футболку. – Но сегодня я – не Адриана Моретти, а ты – не мой телохранитель. Сегодня есть только мы с тобой. Сегодня я твоя.

Да, черт возьми.

Она была права. Сегодня, только сегодня мы могли забыть обо всем на свете. Мы могли стать другими людьми лишь на одну ночь, а завтра, когда я просмотрю все записи на флешке и мой план начнет реализовываться, она возненавидит меня. Но этой ночью она будет моей Адрианой. Этой ночью я буду любить ее.

– Ты убиваешь меня, принцесса.

Мой рот впился в ее губы, и поцелуй стал еще глубже, яростнее. Я целовал ее до умопомрачения, запуская руки в густые волосы, стягивая их и прижимая ее к себе.

– Алессио. – Адриана ловила ртом воздух, пока я целовал ее в шею. Мое имя из ее уст звучало как молитва. – Пожалуйста… отвези меня домой.

Дом.

Я замер, не понимая, о каком доме она говорит, ведь секунду назад она просила меня забыть все и отдаться этой ночи.

– В наш маленький мир, туда, где зверей больше, чем этих потных людей. – Она улыбнулась и положила ладонь мне на грудь, прямо над сердцем.

После этих слов облегчение заполнило мое тело. На этот раз я медленно и нежно прижался к ее опухшим губам, заставив Адриану закрыть глаза и насладиться нашим поцелуем. Я сплел наши пальцы и повел нас к выходу сквозь толпу.

Оказавшись на улице, мы направились в наш мир, оставив чужой позади.

21

Адриана

Мы ехали, не разговаривая, однако между нами не было неловкости или смущения, мы все еще находились в эйфории от произошедшего и наслаждались этим. На фоне играло радио, Алессио вел машину в своей уверенной манере – расслабленно, одной рукой на руле, а вторую держа на своем бедре вместе с моей.

Мы всю дорогу переглядывались и обменивались улыбками, как подростки, с нетерпением ожидающие следующего этапа развития их вечера. Не знаю, можно ли назвать этот вечер свиданием, но он определенно мог бы им стать.

Я никогда не ходила на свидания, но, судя по фильмам и книгам, такие вечера обычно заканчиваются либо просто прощальным поцелуем, либо горячим сексом. Что ожидало нас – не знаю. Это как американские горки: ты катишься по наклонной и не знаешь, что тебя ждет дальше – подъем или спад, но что бы это ни было, оно принесет тебе удовлетворение и вызовет незабываемые эмоции.

Признаюсь, я немного волновалась, но с нетерпением ждала, когда мы приедем домой.

Дом. Не знаю, почему так назвала это место, ведь хижина в лесу – временное пристанище, однако в нем я не чувствовала себя гостем.

Я родилась и выросла в особняке в Чикаго и любила его всем сердцем. С ним связаны все теплые воспоминания из детства, в нем я была в безопасности, была счастлива. Но сейчас, прожив с Алессио в горном домике, я поняла, что никогда ранее не ощущала такой свободы в особняке, как здесь.

Это странно, ведь в какой-то степени меня держали в четырех стенах, тем не менее я не ощущала себя в клетке, как это было в Чикаго. У меня не было постоянного контроля, большого количества людей, окружающих мой дом и следящих за моей жизнью, не было камер и слуг, солдаты Каморры не ходили по периметру, ожидая какой-либо опасности. Здесь я могла выйти на свежий воздух, сходить к водопаду и пройтись по местности, и никто не пойдет следом, чтобы проконтролировать. Да, Алессио сопровождал меня, но не в качестве телохранителя или солдата отца, а как… друг?

Я не знала ответа на этот вопрос, однако была уверена в одном – рядом с ним я чувствовала себя живой. С ним, несмотря на опасность, в которой я все еще находилась из-за картеля, я не знала страха, и об этом легко можно было забыть, пока он вот так смотрел на меня и крепко держал мою руку.

Алессио въехал на гравийную дорогу и остановился возле домика. Уже было довольно темно, хотя луна светила достаточно ярко, чтобы освещать нам путь. Вокруг стояла тишина, лишь где-то вдалеке звучали вой, щебетание птиц и стрекотание кузнечиков.

Алессио заглушил двигатель и повернулся ко мне, все еще держа мою руку у себя. Он поднес ее ко рту и слегка коснулся губами моих костяшек пальцев. Этот жест был милым, совсем не свойственным тому Алессио, который был в клубе. Поцелуи, что мы подарили друг другу, были дикими, страстными и поглощающими, словно мы оба долгое время нуждались в этом и наконец получили желаемое.

От воспоминаний о его губах, пожиравших меня, тепло разлилось по всему телу. Я почувствовала, как щеки начали гореть, а в животе все перевернулось.

Это был мой первый поцелуй, который я подарила мужчине: не мужу, как должна была. Я думала, что меня охватит стыд или сожаление, но ничего из этого не произошло. Возможно, дело было в эйфории, и они нахлынут на меня утром, когда я приду в себя, но сейчас, сидя с ним в машине и видя, как горели почти черные глаза Алессио, я вновь хотела прижаться к