Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

Но нужно, чтобы все вливали ци. И до дерева в любом случае не дотянет. Кто-то должен забрать их и донести до формации. А нам придётся держать барьер разомкнутым всё это время.

— Ясно. Внутрь встают те, кто не пойдёт спасать. — Принц быстро оценил расклад. — Белый Журавль, Грозовое Облако, Нефритовый Лотос, Плакучая Ива. Вчетвером вы держите формацию, расширяя её как можно дальше.

— А ты? — грубиян нахмурился.

— Я выжгу подход к дереву. Огонь — лучшее, что есть против этой травы.

— Твоя сила почти на исходе, — заметил Белый Журавль.

— Хватит на один рывок. — Принц уже сосредоточенно вглядывался в поляну, прикидывая расстояние. — Но идти надо двоим. Я возьму на себя мужчин, и кто-то привести Изумрудную Лозу.

Все взгляды обратились ко мне, словно спрашивая, почему принц выбрал в напарники именно меня. Я-то знала, что дело в том нелепом столкновении в переулке, когда собственная ци навредила мне больше, чем разбойники. Внутри неприятно заворочалась обида, что придётся признаться при всех.

— У меня меньше всех сил, — сказала я. — В формации от меня толку будет мало, а довести Изумрудную Лозу до барьера сумею.

— Это опасно. Не смею настаивать, барышня, вы уверены? — Принц посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение. Но увидев мой кивок, отговаривать Лан Чжун не стал.

Нефритовый Лотос вытащила из рукава несколько бумажных полосок, испещрённых знаками.

— Отпугивающие талисманы и ещё один от дурмана.

Я взяла бумагу, спрятала поближе в рукав, чтобы было легко достать.

— Когда подойдёте к краю… — Плакучая Ива уже опустил амулет на камень и начал вливать ци. — …мы разомкнём контур, и формация начнёт слабеть. Надо вернуться до того, как она истощится настолько, что её будет невозможно восстановить.

— Сколько? — спросил принц.

— Считайте до ста. Быстро.

Он кивнул. Я сжала ладони в кулаки, разжала, готовясь действовать как можно стремительнее.

— Готовы? — спросил принц.

— Да.

Плакучая Ива коснулся амулета, силовые линии, вырвались изнутри и вспыхнули белым светом, окружая нас кругом из напитанных магией иероглифов. Они сомкнулись вокруг, отсекая от угрозы, и я почувствовала, как за спиной вырастает незримая стена. Внутри формации воздух стал чище, дышалось легче.

— Сто, — напомнил Плакучая Ива. — Считайте про себя.

Принц подошёл к границе. Трава под полупрозрачной печатью колыхалась, словно пыталась обвить его ноги, но не могла преодолеть незримую преграду. Я отправилась следом. Лан Чжун поднял руку, и огонь собрался в его ладони плотным, пульсирующим шаром, достаточно жарким, чтобы воздух опять пошёл рябью.

— Пошли.

Формация дрогнула, в сияющей стене появилась прореха, и мы перешагнули границу. Я не оглядывалась, чтобы не терять время, знала, что там четверо участников вливают ци, удерживая круг.

Принц взмахнул рукой, и огненный шар ударил в землю перед нами, расплескавшись вперёд и в стороны. Серебристая трава взвизгнула, сворачиваясь, отступая, и по обожжённой, дымящейся земле мы рванули вперёд.

С каждым шагом дурман становился гуще. Даже с печатью на ладони, я чувствовала, как сладкая тяжесть давит сильнее с каждым мигом, как мысли начинают путаться, цепляться одна за другую, терять смысл. Я дышала через раз, и это кое-как помогало держаться.

Принц бежал рядом. Его дыхание стало тяжёлым, с хрипом, и огонь в руке тускнел, сжимался, но Лан Чжун не останавливался, бил снова и снова, прокладывая нам дорогу.

— Сорок, — выдохнул, когда мы оказались у подножия дерева.

Он опустился на колено рядом с заклинателем в коричневом, перекинул его через левое плечо. Затем подхватил ученика Школы Северного Ветра, закинув на второе. Его мышцы напряглись, а костяшки пальцев побелели, вцепившись в одежду спящих. Лицо принца стало пепельно-серым, но он выпрямился так, будто не нёс никакого груза.

— Веди её.

Я бросилась к Изумрудной Лозе, которая смотрела сквозь меня пустыми глазами. Пальцы всё ещё двигались, но мелодия оборвалась, стоило коснуться плеча.

— Уходим, — сказала я. — Быстро.

Она не ответила. Только моргнула, и в этом моргании промелькнуло что-то живое.

— Что… — прошептала она.

— Не сейчас, — перебила я, подхватывая под локоть. — Вставай.

Изумрудная Лоза поднялась, шатаясь. Одежда её была влажной, лицо бледное, как полотно, но пальцы крепко сжимали флейту.

— Шестьдесят! — крикнул принц и побежал к формации.

Я потащила Изумрудную Лозу следом, но быстро поняла, что не успеем. Выжженная тропа, по которой мы только что бежали, стремительно затягивалась. Серебристая трава смыкалась за принцем, поглощая след, и теперь передо мной была только стена стеблей.

— Семьдесят! — донеслось спереди.

Я упрямо бежала вперёд, волоча Изумрудную Лозу за собой. Трава хлестала по ногам, цеплялась за подол, обвивала щиколотки. Я слышала шипение, чувствовала, как холодные, скользкие стебли тянут вниз, высасывают тепло.

— Восемьдесят!

Формация была близко. Я видела её свечение и принца, который уже перешагнул границу, сбросил ношу и обернулся, протягивая руку.

— Беги! — крикнул он.

Я замедлилась, пропустила вперёд Изумрудную Лозу и со всей силы толкнула её в круг. Она врезалась в Лан Чжуна, отлетела в сторону и упала на колени. Нефритовый Лотос подхватила её, затаскивая глубже внутрь.

А я осталась снаружи.

Трава сомкнулась вокруг ног за мгновение, которое потребовалось на толчок. Серебристые стебли обвили лодыжки, колени, поднялись выше, и с каждым прикосновением ци уходила из тела, как вода уходит в песок. Сила таяла, и вместе с ней таяла воля и желание бороться.

Я попыталась шагнуть и не смогла, так плотно уже оплело ноги. Пальцы, пытающиеся достать из рукава талисманы, разжались, и бумажки утонули в травяном покрове.

— Девяносто! — голос Плакучей Ивы звучал словно издалека.

«Всё…» — мелькнула мысль. Такая спокойная, такая правильная в этом сладком, усыпляющем мареве. — «Как же хорошо…»

Глава 24. Комната отдыха

Так он шёл долго, и говорят, что за то время наверху успели смениться три ветра и дважды окраситься облака: от бледного розового рассвета к чистому синему полудню и дальше, к золотому закату. Здесь же, под землёй, вечная ночь только меняла своё настроение — от вязкой к острой, от равнодушной к злой.

Лабиринт понял, что шёпоты и иллюзии не ломают этого человека. Тогда он ударил прямо по его сути.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

В этот миг