Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала - Лана Ларсон

«Очаровала? Их тоже?» — мысль пронеслась в голове.

Я остановилась перед пологом, рука дрогнула. Внутри было слишком тихо. Открыла полог осторожно, тихо, будто боялась нарушить заклинание.

И застыла.

Кассиан лежал на койке, бледный, с закрытыми глазами и напряжённым лицом. А рядом с ним, склонившись над его грудью, стояла Дивона. Она была в том же чистом, невредимом платье, что и прежде, и была сосредоточена до предела. Её глаза были закрыты, а с её тонких рук исходила магия, но не светлая, не зелёная и даже не обычная, а яркая, красная. Кровавая.

Она мощным, пульсирующим потоком текла из её ладоней прямо в грудь Кассиана. Это было не исцеление. Это было что-то ужасное, неестественное и… губительное.

— Что ты делаешь? — проговорила я тихо, но мой голос разорвал тишину, как осколок стекла.

Дивона резко обернулась. Её глаза теперь были не полны наигранных слёз, а горели ярким, таким же кроваво-красным огнём. И в этом огне не было ничего человеческого или даже драконьего. В них была лишь чистая, звенящая ненависть.

Мой артефакт под платьем вдруг резко нагрелся, посылая слабые импульсы в тело, похожие на электричество. По спине побежал пот.

Она асдорка.

Глава 20

Кроваво-красный огонь в глазах Дивоны был чистым проявлением силы, которую она тщательно скрывала под наигранной печалью и беспомощностью. Это была не магия очарования, а что-то гораздо более древнее и глубокое. Страшное.

Артефакт на моей шее обжигал огнем, посылая резкие импульсы, будто предупреждая: передо мной стояла не слабая героиня книги, а асдорка — враг, которого давно искали.

Дивона изогнула губы в улыбке — холодной, хищной, совершенно лишенной того милого очарования, к которому привыкли все в лагере. Она не убрала свои руки с груди Кассиана, продолжая вливать в него пульсирующую, тяжелую красную магию.

Генерал лежал совершенно неподвижно, будто магия Дивоны заморозила его волю и силы.

— Ты пришла? Как неожиданно, — её голос был низким, без малейших ноток плача или трепета. — Я думала, ты будешь дольше без сознания. Ты слишком рано очнулась. Я бы успела завершить начатое и исчезнуть, и никто бы не понял, что произошло.

Я осторожно шагнула внутрь шатра, стараясь не нарушать то хрупкое равновесие, которое здесь было. Мой мозг работал на пределе, лихорадочно ища выход. Позвать на помощь? Её магия может быть слишком быстрой. Нужно потянуть время. Ивар, Анлаф, Дерган… если они скоро придут проведать Кассиана, возможно, мы её остановим.

— Что ты делаешь? — Я старалась, чтобы мой голос звучал твердо, несмотря на страх.

Дивона пожала плечами, словно речь шла о самой обыденной вещи.

— Ничего особенного. Просто завершаю то, что не смогли сделать мои предшественники.

— О чем ты говоришь? И почему ты здесь? Рагнерд сказал, что ты улетела с комиссией Руфуса в столицу!

Дивона закатила глаза, будто я спросила о чем-то невероятно глупом.

— Конечно, улетела. Чтобы покинуть эту дыру и получить доступ к более важным ресурсам в столице. Но потом мне пришлось вернуться, когда я поняла, что удар Тьмы едва не убил Вангаррада. Нельзя было терять такой шанс. Я должна убедиться, что он умрет от рук асдорца, а не от какой-то жалкой Тьмы. Так что сейчас я пытаюсь ускорить процесс, пока он беззащитен. Эта магия медленно, но верно уничтожит его сердце и драконий источник.

— Ты хочешь убить его? Но за что? Я думала, ты его любишь. Весь лагерь был уверен в этом!

Она засмеялась. Звук был резким и неприятным, без нотки веселья.

— Какая же ты глупая и наивная! Люблю? Это было частью плана. Я должна была охмурить генерала, стать его супругой, и контролировать всю семью изнутри. Потихоньку убить всех. Начать с генерала, а затем взяться за его сыновей. Они давно должны были умереть еще вместе со своей маменькой, женой генерала, которую мы убили несколько лет назад. Сыновья меня бесили больше всех, вечно цеплялись, вечно задавали вопросы. На них даже моя магия очарования работала с перебоями, особенно на старшем!

Вот, значит, как. Получается, Анлаф с самого начала подозревал ее неспроста.

— Чем они вам так помешали? — спросила я, не особо надеясь на ответ, но сейчас я была будто в плохом кино, когда главный злодей рассказывал все свои замыслы. Точнее, не в кино, а в книге.

Лицо Дивоны исказилось от чистой, неприкрытой ярости.

— Генерал Вангаррад давно истреблял асдорцев! Он уничтожил мою семью! И я поклялась отомстить ему лично, забрав все, что ему дорого. И я бы сделала это. Я почти сделала это, но ты все спутала!

Её глаза пылали чистой ненавистью, направленной прямо на меня.

— Ты, жалкая человечишка, которая внезапно стала лекарем и перевернула все, к чему я стремилась! Ты вернула его к жизни после Тьмы, ты спасла его сыновей, ты даже влияешь на своего жалкого сыночка, который поначалу был от меня без ума! Почему тебе не умереть по-тихому где-нибудь в лазарете от истощения?!

Я поняла, что она не отступит. Её мотивация была слишком глубока, это была не обида, а настоящая кровная месть.

Сюжет книги больше не имеет значения. Всё, что я сделала, разрушило её план. И теперь она будет убивать.

Я решила сделать последнюю попытку выиграть время. Её магия сейчас концентрируется на Кассиане, она не ждет удара извне.

— Дивона, послушай меня, — я говорила спокойно, как психолог, пытаясь достучаться до человеческого в ней, хотя и знала, что это бесполезно. — Я вижу твою боль. Это обида, копившаяся много лет, но ты сама этого не хочешь. Ты не такая. Убери магию. Тебе за это ничего не будет, ты можешь исчезнуть, как и планировала. Разве ты сама этого хочешь?

На мгновение мне показалось, что она слушает. Красное свечение вокруг её рук заметно ослабло, огонь в глазах чуть померк. Она посмотрела на меня с выражением, напоминающим старую, усталую печаль.

— Нет, — выдохнула она, мгновенно подобравшись. — Я должна это сделать. Иначе я не найду покоя.

Вдруг красная магия вспыхнула с новой, утроенной силой, будто она решила окончательно уничтожить Кассиана прямо сейчас. Дивона злобно посмотрела на меня, её лицо было искажено истинным безумием.

— Но сначала — ты! Ты моя главная ошибка, Ильмира. Надо было уничтожить тебя с самого начала, как только я