Пятая зона пульса - Юля Артеева

Погодин отстраняется и шепчет:

— Хочу тебя адски. Но скажи, если нужно быть джентльменом, и я им буду.

Я улыбаюсь и прикрываю глаза. На улице холодно, но мы вырабатываем такое количество тепла, что почти наверняка парим густыми клубами.

— Не нужно, — отвечаю тихо. — Сегодня мне это не нужно.

И я не вру. Мне хочется забыться в этой откровенной честности, в этой голой физиологии, где природа диктует свое, не оставляя места сложным переживаниям.

Дальше он действует так быстро, как будто именно эту последовательность действий тренировал. Перехватывает мою руку и ведет за собой. Букет и свой пуховик зажимает под мышкой и как-то умудряется закинуть эту руку за плечо, чтобы поставить тачку на сигнализацию. Целует меня у подъезда, пока ищет ключи, целует в лифте, целует у дверей квартиры.

Запинаясь о порог, спиной захожу внутрь и роняю на пол свою сумку. Следом туда же, судя по всему, отправляется все, что нес Погодин. Стягивая с меня куртку, он захлопывает входную дверь, я дергаю на себя ремень на его джинсах. Пряжка звякает, и звук неожиданно заводит еще больше.

Леша отрывается от моих губ и присаживается передо мной на колени, чтобы рывком стянуть с меня штаны. Я наступаю на задники кроссовок, он помогает мне от них избавиться. Отшагивая назад, берусь за низ кружевного свободного топа. Я видела, каким горячим взглядом Погодин весь вечер скользил по его воланам и по моей голой коже над вырезом. Медлю.

— Ника, — выдыхает он. — Сними.

— Ты тоже, — выдвигаю встречное требование с улыбкой.

Синхронно раздеваемся. Я стягиваю топ, он — футболку. На пару долгих секунд Леша замирает взглядом на моей обнаженной груди, а потом кидается ко мне, прижимая к себе крепко. Целует, облизывая губы и язык, спускается по шее ниже, прикусывает ключицу, и я взвизгиваю.

Торопливо бормочет:

— Прости, прости… Такая сладкая…

— Леш, давай в спальню? — спрашиваю со смешком.

— Точно.

Толкает меня всем телом и тут же обхватывает руками за талию, удерживая от падения. Я пячусь, он наступает. Я ориентиры в пространстве давно потеряла, но Погодин еще как-то понимает, куда нам нужно идти.

Когда кровать упирается мне под колени, теряю равновесие и падаю на спину, следом принимая на себя вес Леши. Он сразу же толкается в меня бедрами.

Бормочет:

— Ты хочешь? Уверена?

— Боже, — выдыхаю, откидывая голову. — Хочу… Хочу.

Погодин стягивает трусы с себя и следом с меня. Следуя за животным желанием, я подаюсь ближе и трусь об него, как кошка. Между нами снова так влажно, что я скольжу беспрепятственно по всей его длине. Стонем оба, когда наши самые чувствительные точки встречаются.

Леша не церемонится, опустив руку, проверяет, насколько я готова, а потом входит одним плавным движением.

Вцепляюсь в его шею и задыхаюсь от нахлынувших эмоций. Мне так хорошо, что я умираю от этих ощущений. Низ живота горит, и с каждым толчком это пламя занимает все мое тело. Кожа становится чувствительной настолько, что это почти больно. Погодин каким-то образом находит тот угол, который идеален для меня. Вижу, что беззастенчиво стремится за своим удовольствием, но при этом все равно как будто в первую очередь обо мне думает.

Вытянув руки над головой, я полностью сдаюсь его власти. Сосредотачиваюсь на том, как жестко обхватывет мои бедра, как жадно время от времени ведет ладонями по моему телу, надолго задерживаясь на груди. Ласкает именно так, как мне нужно. Как меняет темп, уловив в моих стонах приближение разрядки.

— Потрогай себя, — вдруг просит Леша сбивчиво.

Я переспрашиваю обескураженно:

— Что?

Он все еще во мне, и смысл фразы мне предельно понятен, но это первая реакция, которую выдает мой подтаявший мозг. Погодин поднимается надо мной на вытянутых руках и мягко обхватывает мое правое запястье. Мучительно медленно заставляет мою ладонь скользить по моему собственному телу, пока не опускается в самый низ.

— Давай. Хочу смотреть.

Сам разгибается и, упираясь коленями в матрас, усаживается между моих разведенных бедер. В полной темноте я едва различаю его глаза, но я воскрешаю в памяти тот горячий взгляд, которым Леша сегодня в ресторане изучал открытые участки моего тела. Он уже тогда мысленно делал со мной все, что хотел, разве нужно сопротивляться сейчас?

Погодин иногда смущает меня своими пошлыми шутками или катастрофической прямолинейностью, но за те несколько раз, что мы были близки физически, я успела понять, что именно в постели между нами смущению нет места. Только голая искренность во всем.

Разморенная и несколько даже возмущенная тем, что он остановился, я опускаю ладонь еще ниже и кончиками пальцев касаюсь тонкой нежной кожи.

— Смелее, — просит Леша. — Покажи, как ты делаешь это обычно.

Прикусив нижнюю губу до ощущения легкой боли, чтобы хотя бы слегка отрезвить себя, я нахожу нужное место и надавливаю.

Действую интуитивно, в привычном темпе, старательно игнорируя то, что нас здесь двое, а я привыкла к полной приватности в этом плане.

Погодин действительно смотрит. Остолбенело. Завороженно. Даже восхищенно. А потом давит мне на колени, заставляя развести ноги еще шире.

Шепчет:

— Охренеть. Ника… охренеть. Люблю тебя…

Я продолжаю, осмелев. Из-под полуопущенных век наблюдаю его реакцию, которая поджигает все фитили. До взрыва, который подорвет нас в небо, остаются считанные секунды. Хочу попросить его двигаться, но уже через секунду Леша сам срывается в совершенно другой темп. Наклоняясь и сгребая мои волосы на затылке в кулак, целует жестко, и я улетаю.

Почти скулю, закатывая глаза, проживаю это удовольствие от первой и до последней секунды, наслаждаюсь искренне. Обмякнув, обнимаю Погодина за шею, когда он толкается в меня последний раз. Ловлю его хрипловатый стон и оглаживаю ладонями спину, которая больше не бугрится мышцами, она успокоилась.

Лежим какое-то время вот так, тяжело дыша. Леша тяжелый, но я не двигаюсь, мне нравится чувствовать вес его тела. Глажу его виски, где волосы взмокли, то приглаживая их, то снова взъерошивая.

А потом шепчу ему в ухо:

— Я тоже. Тоже люблю тебя.

Погодин перекатывается на бок, от чего мое влажное тело обдает прохладой, и бормочет:

— Черт, я так рад… блин, Ника, ну ты выбрала момент для признания, когда у меня мозг отключен!

Издав искренний смешок, он садится, снимает презерватив и, видимо, завязывая его узлом, кидает на пол у кровати.

Мне же вдруг становится неуютно. Сколько раз он это делал? Все те же самые манипуляции. Довезти девушку на тачке, взять за руку, довести до квартиры, заняться сексом,