Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода - Анастасия Пенкина

Мы шли позади него, Кларисса держалась за мою руку.

Корвин замыкал шествие.

Путь до поляны оказался не близкий, но прогулки по лесу для меня стали уже привычным делом. Я не успела устать.

Поляна оказалась большой, окруженной вековыми соснами. Их стволы уходили высоко в небо, кроны смыкались, превращаясь в темный, живой полог. Воздух здесь был более плотным, пропитанным хвоей, влажной землей и чем-то древним, звериным, отчего по коже бежали мурашки.

В тени деревьев стояли медведи.

Много медведей.

Они не скрывались, стояли на задних лапах, опираясь на стволы, или сидели на земле, положив массивные головы на лапы. Их желтые глаза блестели в полумраке. Где-то в глубине леса ухал филин, ветер шумел в кронах, но на самой поляне было подозрительно тихо.

До меня наконец дошло. Гаррет не волк, он медведь!

Ну надо же. А я подумала, что он тоже из волков.

Из-под ног доносился запах прелой листвы и старой, въевшейся в землю крови. Я почувствовала его сразу, и внутри все сжалось.

Кларисса побледнела, оглядываясь по сторонам.

Гаррет с тревогой смотрел на Клариссу. Казалось ее реакция волновала его не меньше предстоящего поединка.

— Я догадалась, — прошептала она. — Гаррет — медведь.

— Да, матушка, — тихо ответила я. — Это ведь ничего не меняет?

Кларисса сжала мою руку, но ничего не сказала.

В центре поляны стоял Ульрих, брат Гаррета, еще в человеческом облике. Или уже? Они будут драться в обличие зверей или людей?

Рядом с Ульрихом стояло двое медведей, которые при нашем появлении обратились в мрачных, коренастых мужчин.

— Брат, — торжественно произнес Ульрих. — Ты пришел.

— Как будто у меня был выбор, — ответил Гаррет.

— И привел своих женщин.

Ульрих покосился на Корвина, прищурившись, но никак не отметил его присутствия.

— Мою невесту и ее дочь, — уточнил Гаррет. Матушка на слове “невеста” с силой сжала мою руку. — Они останутся здесь.

Ульрих усмехнулся, мазнув липким взглядом по матушке.

Гаррет повернулся к Клариссе.

— Я пойму, если ты… отвергнешь меня, — тихо произнес он.

Кларисса посмотрела на него. В ее глазах блестели слезы, но она улыбнулась вскинув подбородок.

— Я не отвернусь от тебя, Гаррет, — сказала она твердо, взяла его лицо в ладони и поцеловала.

Я отвела взгляд и отступила ближе к Корвину. Некоторые вещи не для чужих глаз.

Гаррет отошел в центр поляны. Ульрих уже ждал. Его свита отступила в тень деревьев.

Они встали друг напротив друга, и на мгновение воздух вокруг них будто замер.

Ульрих первым начал меняться.

Из ниоткуда поднялся густой магический туман с золотыми искрами, пляшущими внутри. Он закружился вокруг тела Ульриха, скрывая его, и через несколько мгновений на месте человека стоял огромный медведь. Бурый, с темной полосой вдоль хребта. Он встал на задние лапы, низко взревел. Мощно, так что земля под ногами задрожала.

Гаррет не двинулся с места.

— Обернись, брат! — прорычал Ульрих, уже звериным голосом.

Гаррет закрыл глаза. Вокруг него тоже поднялся туман, золотые искры вспыхнули ярче, и фигура медведя проступила из дымки. Такого же крупного, но более массивного, с широкой грудью и густой темно-бурой шерстью.

Корвин стоял рядом. Молчаливый, и на первый взгляд спокойный но я чувствовала его напряжение. Он смотрел на медведей без страха, но с каким-то тяжелым, изучающим вниманием.

Медведи встали друг напротив друга.

И бросились в бой.

Они сражались недолго, но каждый миг растянулся в вечность. Медведи-зрители ревели, били лапами о землю, сотрясая воздух мощным «У-у-у!» после каждого удара Гаррета или Ульриха. Их рык сливался в единый, пульсирующий ритм, который, казалось, подталкивал братьев вперед.

Гаррет был быстрее и сильнее. Опытнее. Он не нападал первым, но каждый удар Ульриха встречал так, будто знал о нем заранее. Ульрих рычал, отступал, взрывал когтями землю, но сдаваться не собирался.

— Сдавайся, брат, — прорычал Гаррет, прижимая Ульриха к земле.

— Никогда! — взревел Ульрих, вырываясь.

Он напал снова, но Гаррет ушел в сторону, ударил лапой в бок, потом еще раз. Ульрих пошатнулся, зарычал от боли и злости.

— Ты... ты всегда проигрывал, — прохрипел Ульрих, тяжело дыша. — Все эти годы... я думал...

— Я не проигрывал, — спокойно ответил Гаррет. — Я позволял тебе победить.

Ульрих замер. В его желтых глазах мелькнуло непонимание, потом ярость, а потом что-то похожее на обиду.

— Ты... поддавался?

— Чтобы ты отстал, — сказал Гаррет. — Но в этот раз ты перешел границы.

Гаррет ударил последний раз. Ульрих рухнул на землю, взметнув комья дерна.

— Сдавайся, — повторил Гаррет, уже спокойнее.

Ульрих молчал, тяжело дыша. Оборотни вокруг поляны замолчали. Даже лес, казалось, затаил дыхание.

— Сдаюсь, — прохрипел Ульрих наконец.

Гаррет отступил, подождал, пока брат поднимется. Потом шагнул к нему, коснулся носом его морды. Ульрих не отстранился.

Вокруг них снова закружился магический туман, и через минуту на поляне стояли уже двое уставших мужчин.

— Мир? — спросил Гаррет.

— Мир, — ответил Ульрих, вытирая кровь с губ.

Братья обнялись. Кларисса смотрела на это, вытирая слезы. А я вдруг поймала себя на мысли, что смотрю не на них, а на Корвина.

Он стоял в тени сосны, прищурившись, и в его взгляде направленном на поляну, читалось что-то тяжелое.

Я подошла к нему.

— Что ты чувствуешь? Можешь обернуться? — спросила я с трудом скрывая надежду в голосе.

Корвин закрыл глаз, сосредоточился. Его тело напряглось, на лице проступила чешуя. Но дальше ничего не произошло. Он не обернулся.

— Попробуй еще раз, — предложила я, чувствуя как к горлу подступает удушливый комок отчаяния.

Корвин попробовал снова. И снова. И снова.

— Не получается, — пробормотал он, стаскивая повязку с глаза. Он открыл оба глаза. В ночном полумраке спрятанный обычно глаз светился особенно ярко.

Корвин устало провел ладонью по лицу.

Он был расстроен. Должно быть зол на себя. На мир, да на все, что мешало ему обрести прежнюю силу. И избавиться от боли.

— Ничего, — тихо сказала я, подходя к нему вплотную. — Мы найдем другой способ. Попробуем другое место силы, травы… Все что потребуется.

Корвин не ответил. Он стоял, глядя на свои руки, и молчал.

— Корвин, — позвала я.

Он поднял голову. В его глазах была боль. Но это был не очередной приступ.

— Пойдем домой, — мягко сказала я.

Мы возвращались в замок молча. Кларисса держала Гаррета под руку и не отпускала. Полковник был спокоен, но я видела как он поглядывает на матушку с беспокойством. Для них сегодня особенный день. Гаррет назвал Клариссу невестой, еще и при всем медвежьем племени. Он победил своего брата на ритуальном поединке,