Принцип злой любви - Алена Воронина

обжигала щеку. А слова о никчемности и вине резали душу тупым ножом. Но параллельно с обидой зрела еще и злость. На себя, исключительно. Потому что неудачница. Потому что позволила дочери помыкать собой. Мужчинам позволяла. Всем позволяла. Думала, так правильно, когда не перечишь, когда последнее отдаешь, ответа такого же ждала. А дочь, она же должна быть благодарной. Должна была…

Слез уже не было. Они выкипели.

У нее же были мечты. Они когда-то точно были. Но про них она забыла, потому что не было другого варианта. Какие у матери могут быть мечты, кроме здоровья и благополучия ребенка? Чтобы и образование и покушать, и квартира, и одежда.

Чтобы все.

Перед ней на столе лежал договор на покупку этой самой квартиры, заключенный десять лет назад, когда были и зарплата, и доллар столько не стоил. И мечты были еще. Потому что Димка был рядом, потому что Ирка еще ходила в коротких платьицах с бантом и куклой подмышкой.

Еще десять лет платить. Десять!

Ради пощечины.

Звонок в дверь заставил женщину вздрогнуть и подскочить.

Таня поспешила в прихожую и, даже не спрашивая, кто это, открыла дверь. На пороге стоял отец.

— Егор нашелся!

— Где?! — пораженно воскликнула Таня.

— В больнице, из области привезли!

— Господи боже, он жив?

— Да!

Таня бросилась на кухню, сгребла бумаги со стола и кинула на шкаф, схватила кошелек, там были последние крохи, но Михаил Федорович им так помог!

— Поехали, а то дядя Миша с ума сойдет.

То, что они увидели в больнице, потрясло и взбесило отца и поразило до глубины души дочь. Егор был весь в синяках и кровоподтеках, с рукой в гипсе и… пьяный! Таня помнила, как хорош собой сын дяди Миши, но сейчас от красавца не осталось и следа. Мало того, он еще и матерился, как сапожник, язык его заплетался. К нему приставили большого грузного охранника, потому что он пихался и пытался лезть в драку с врачом, который хотел зашить ему рану на плече. А помня прошлое Егора, охраннику могло не поздоровиться.

— Это что такое?!

— Че… — грязная голова со всклокоченными волосами повернулась к Семену Семеновичу.

— Ты как себя ведешь?! — отца Таня таким никогда не видела. — Ты где был?! Там отец чуть ли не при смерти, а ты что ж как свинья-то?!

Егор упал на стул, Семен Семенович навис над ним и так грозно потрясал кулаками, что даже больничная охрана чуть отодвинулась.

— Бессовестный! Разве мужик себя так ведет?! Мало ли что в жизни случается, но ты думать должен не только о себе!

Молодой мужчина опустил голову и что-то бубнил себе под нос.

— Где его нашли? — спросил он у врача, который наконец-то смог заняться раной.

Доктор, уже немолодой субтильный мужчина с седеющей головой, пожал плечами. Зато прояснил ситуацию охранник.

— Он в аварию попал. В больнице там лежал, где-то в области. а после больницы он пошел бухать. Подрался.

— Ну, Егорка, — Семен Семенович грозно посмотрел на родственника. — Я тебя так скажу, несмотря на то, что тебе под тридцатник, и ты здоровый мужик, задницу я тебе ремнем надеру в присутствии Миши.

* * *

Ноябрь закончился, и с первым днем зимы город завалило снегом. Люди протаптывали узенькие дорожки, на которых, чтобы разойтись, приходилось залезать в сугроб.

Витрины и улицы начали украшать к новому году. Везде мигали гирлянды, золотились украшения и уже мерещился запах ели и мандаринов.

Я устало опустилась на стул и поставила рядом кружку с кофе. Спать хотелось безмерно. Мы со Стасом всю ночь пытались заставить заработать кусок игры, но пока так и не поняли, в чем проблема. Да, мы все-таки решили переехать на другой движок и сделать сие мероприятие доступным для смартфонов. Васька над нами потешался. Сказал, что знает, в чем ошибка, но мы сами должны дойти. Учитель недоделанный!

За две недели нашего знакомства мы со Стасом нашли друг в друге задротов, которым интересно тратить ночи на то, чтобы что-то создавать! Это, кстати, помогло успокоиться и смириться с тем, что произошло.

Я знала, что Егор "нашелся". На это указала висевшая у меня на странице желтая рамочка с фото Егора, она стала размытой, и появилась надпись "Найден. Жив".

Уж не знаю, что за аферу они там провернули с Александром. И знать не хочу.

Михаила Федоровича выписали из больницы где-то неделю назад. Он сам позвонил и сказал об этом и всячески благодарил. Голос у него был бодрый, несмотря на все произошедшее. А пару дней назад Васька скинул мне билеты на самолет. Мы с братом, со Стасом и еще парой его коллег с работы вылетали из Москвы третьего января рано утром в Прагу, а значит, мне надо было прибыть в столицу второго.

Я немного выдохнула. Может только сьранное чувство стало сильнее совсем немного, оно ощущалось, особенно когда я садилась к окну автобуса и вставляла наушник в ухо.

Город весь встрепенулся, и люди стали вдруг как-то более приветливы, грядут праздники, и всегда в это время сердце наполняется надеждой, что в жизни что-то изменится к лучшему.

Аня и Антон все больше сближались. Они часто пропадали в кино, театрах, на катке. Мой коллега даже, боже, на диету сел! Все ради Ани.

На работе он, как синусоида, то впадал в режим робота и пахал, как вол, то отключался от реальности, переписываясь с моей подругой или общаясь с ней по телефону. Преображаясь на глазах. В каком-то смысле даже глупея. Но так... Совсем чуть-чуть. Чтобы прощать ей ее капризы.

Суббота выдалась у нас обеих нерабочая, и мы пошли по магазинам. Я хотела купить рюкзак в поездку по совету брата и Стаса, а Анюта хотела просто развеяться. Антон уехал в Астрахань, чтобы потом заглянуть к близким уже только в феврале.

После весьма удачного шопинга мы с подругой посидели в кафе, а потом я даже затащила Аньку в кино на ужастик. Фильм и, правда, оказался ничего. Впечатлительная Анька аж повизгивала на некоторых сценах.

Настроение, когда мы ехали домой, было отличным. Подруга даже спела в полупустом автобусе, а надо сказать, что голос у нее был отличный, а то, семь лет отпахала в музыкальной школе. В шапке и варежках с белой меховой оторочкой с длинной белой косой румяная, она походила на Снегурочку из сказки, о чем не преминула заметить малышка, сидевшая на переднем сиденье у мамы на коленях.

Пробираясь по сугробами к подъезду в обход обвалившегося флигеля, который никто