Принцип злой любви - Алена Воронина

но нашей психике свойственно уходить от сего знания, в целях сохранения надежды, оттого порой, когда жизнь вдруг напоминает тебе об этой нехитрой истине, ты теряешься и не знаешь, что делать.

Сидевший рядом со мной и смотревший в одну точку Саша был тому прямым доказательством.

— Почему вы не поговорите с Егором?

— Он одержим, — мужчина положил обе ладони на руль и опустил голову. — Это же его брат погиб.

— И все же…

— Ты сколько с ним знакома? — хорошо, что ответа он не ждал (он, похоже, не в курсе, что без году неделя). — Я его знаю почти десять лет, с института. Если бы не он, черт, я б его не закончил даже, сдох раньше, — усмехнулся Саша. — Он мой лучший друг, не могу я ему сказать, чтобы он не мстил за брата, если там есть повод. В чем я сомневаюсь. Но подставить отца и все семью из-за своего в этом участия тоже не могу, — он повернул ко мне голову. — Отдай мне винт, а?! Скажешь, у тебя сумку дернули. Да можно все что угодно придумать. Упал он, разбился, в луже утонул.

— Это неправильно!

— А правильно, если его тоже с балкона выкинут? — огрызнулся мужчина.

Я замерла.

— Так… значит… Артема…

Лицо у Саши было крайне озабоченным.

— Послушай, эта Войцеховская… Темная лошадка. Никто не знает, кто у нее в корешах ходит. Я не видел документов, Егор тоже их просмотреть успел мельком. Он считает, что через фонды Войцеховской отмываются деньги, но это лишь предположения. Оказаться в ситуации, когда ты можешь навредить с одной стороны чиновникам, а с другой стороны бандитам, знаешь ли, не из приятных. Никто не вступится. Вот за Артема никто и не вступился, — мужчина тяжело вздохнул. — Я не понимаю только одного, зачем она заставила ментов эксгумировать его тело, зачем заставила искать улики. Ей первой выгодно, чтобы концы в воду. А все это делалось без решения суда, санкции прокуратуры и следственного комитета, в отсутствие согласия родственников. А я тебя уверяю, как юрист по уголовным делам, там, в бумагах все будет как надо. А даже если не надо, получат по шапке самые низы. Ты вроде девочка не глупая, поняла уже, что там крутятся деньги, и не маленькие.

— Двадцать миллионов.

— Двадцать миллионов! — Саша откинул голову и расхохотался. — Это мелочь, сор под ногами. Если все так, как предположил Егор, потоки могут быть далеко не в размере этой цифры, а в десятки раз больше. Ты это понимаешь? — почти кричал Саша.

Я сглотнула. Паника накатывала и уже не отступала, как цунами, она затопила мозг, сносила напрочь все разумные доводы.

Мне кажется, что сумка с винтом, лежащая у меня на коленях, раскалилась добела и обжигала ноги и ладони.

Михаил Федорович, добрый старик с бледным лицом, одним цветом с сероватыми простынями, на которых он лежал в больнице, только что получивший весточку надежды, может опять кануть в омут боли. Потому что потеряет и второго сына. Он и так почти его потерял.

Мне стало душно, хотелось выскочить из машины и уйти подальше, а лучше убежать, а еще лучше улететь. Горло сдавило. Господи, меня сейчас стошнит!

Я дернула ручку двери, но она не поддалась.

— Послушай…

— Открой дверь! — я прошептала это едва слышно. А потом почти закричала. — Открой!

Саша нажал только ему известную кнопку и центральный замок щелкнул, я остервенело потянула на себя хромированный завиток и выскочила из машины.

Холодный воздух в первый момент вышиб дух.

Я застыла в паре метров от машины, даже не закрыв дверь, и так и стояла, уставившись в пустоту. Саша тоже вышел из машины, встал рядом и закурил.

— Артем явно что-то спер из того потока, что шел, но как он это сделал, мы пока не поняли. И я не хочу понимать, слышишь! Не хочу! И не только потому, что это опасно лично для меня и моей семьи, но и потому что Егор мой друг! И его я тоже потерять не хочу!

Он сплюнул на мокрый асфальт.

— Если бы у Артема были мозги, он бы посоветовался с братом. А теперь. В общем… поехали! — его рука вцепилась в мой локоть.

— Лексевна!

Мы оба резко обернулись. Так резко, что подошедший к нам Антон сузил глаза, оглядывая нашу пару, в итоге взгляд его замер на Александре.

— Все хорошо?

— Д-да… Это мой знакомый. Он… он рассказал мне про нашего общего друга и его… непростую ситуацию.

— Ааа, — многозначительно протянул Антон. — На работу идешь?

— Да, — я сделала шаг от Саши к коллеге, Егорову другу пришлось локоть мой отпустить, потому что глаза Антона опять подозрительно сощурились.

— Вечером позвоню. Договорим, — бросил мне в спину владелец белой Камри.

Я кивнула, даже не оборачиваясь. В голове царил сумбур полный. Разум метался, пытаясь осмыслить услышанное, и решить, что выбрать из предложенного Сашей, и стоит ли вообще мне выбирать, стоит ли лезть в дела Егора. Ведь я же все решила. Я обещала помочь с винтом и не более. Я же решила!

Но представить себе, что Егору тоже могут помочь шагнуть с балкона, я не могла.

Антон, шедший рядом со мной, заметил мой понурый вид.

— Что ситуация и правда такая непростая?

— В смысле? — я посмотрела на коллегу.

— Ну, у твоего друга?

— Хуже некуда, — не покривила я душой.

— Может, помощь нужна? Ты бледная. Хотя из меня сейчас помощник только советами, в плане денег я на мели.

Я едва сдержала истерический смешок. Ты — лапочка, Тоха, но вряд ли у тебя есть в долг двадцать миллионов. Ведь такую эту сумму умыкнул Артем?

— Мне сейчас совет бы пригодился. Ты бы простил обман другу, если бы знал, что друг действовал тебе во благо?

— Сложно сказать. Иногда надо самому пройти путь и самому понять, что выбор был неверен, — подумав, выдал Антон.

— А если от этого твоя жизнь зависит?

Анин друг удивленно посмотрел на меня.

— Скажем так, и в том, и в другом случае ты рискуешь потерять друга, если понимаешь, о чем я.

Понимаю!

Правда, Егор мне и не друг вовсе. Анька права, красивые мужчины — большие проблемы.

Весь день я была сама не своя, весь день я мучилась, даже рисовала таблицы, гадала на онлайн сайтах (дожилась, называется), и не могла решить, как правильно поступить. И только когда Миша, уходивший с работы, щелкнул выключателем лампы на своем рабочем столе, я вдруг поняла, почему меня это так тревожит. Это оказалось так просто, что даже страшно: несмотря