Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

вот что я на это могу ответить? То, что прошлое, точнее, мой отец всегда будет маячить за моей спиной? Что ту тьму, которую он оставил в моей душе не разогнать никаким, даже самым ярким светом? Что эти кошмары преследуют меня не только по ночам, но и наяву?

— Мне кажется, что сколько бы я от него ни убегала, как бы далеко ни пряталась, сколько бы ни пыталась начать новую, нормальную жизнь, — вздыхаю я, а фраза получается хриплой, скрежещущей, как ржавая калитка, — он всегда будет рядом. Представляешь, мне даже на празднике показалось, что я услышала его голос.

Взгляд Алисии тут же меняется, становится острым, будто идеально отточенный клинок.

— Точно показалось? — строго спрашивает она.

— Не знаю, — отвечаю я. — Внешне это был не он. Но голос… И тот мужчина был с нашим преподавателем…

— По маскировке? — тут же заканчивает Алисия.

Киваю.

— Я хотела рассказать об этом Мортену, но почему-то так и не вышло…

Алисия достает кристалл, похожий на мой студенческий или преподавательский, но более крупный и простой, без металлической окантовки. Она вычерчивает на нем какие-то символы и убирает обратно в карман.

Я жду от нее каких-то пояснений, что такое пришло ей в голову, и что она сделала. Но она просто улыбается мне, как будто ничего не произошло.

— Вообще, я очень рада, что вы с Мортом все же смогли нормально поговорить, — резко меняет тему она. — Сколько я его знаю, он всегда избегал привязанности. Любой: будь то дружеская или любовная.

— Но ведь друзья же у него есть, — я показываю рукой на саму Алисию. — И я знаю, что он ценит эту дружбу.

— И сам себя ненавидит за эту связь, — качает головой девушка. — Считает слабостью. А мы так и не смогли доказать ему, что это сила. Даже Эльмар, хотя однажды сам это понял.

— Наверное, это неудивительно после того, что произошло с семьей Мортена, — говорю я.

— Но теперь у нас появилась надежда, — Алисия пересаживается ко мне и кладет руку на мои сцепленные пальцы. — И я безумно рада, что Морт смог позволить себе сблизиться с тобой, несмотря на то, что твой отец сделал с его родителями и сестрой. Ведь дети не должны отвечать за дела своих родителей…

Внутри меня словно что-то покрывается ледяной коркой. В одно сливаются все факты: мой отец, секретное дело, семья Ругро и… Ледяная корка взрывается острыми ледышками, буквально разрывающими изнутри, а меня захлестывает волна, которой я так долго боялась.

Глава 54

— Папа, мне плохо! — из горла вырывается плач вместе с бульканьем.

Я чувствую, что я задыхаюсь, захлебываюсь собственной кровью, но у меня получается только плакать, потому что ни рук, ни ног не ощущаю.

Отец вернулся раньше, чем его ждали. Перемахнул на взмыленном коне через невысокий забор сада: мы его видели в окно с Авой, сестрой хорошего друга моего папы. Последнего я видела лишь однажды, когда нас с мамой привезли в поместье Ругро.

Друг отца был статен и красив, зачаровывал своими черными глазами и скупой, но полностью меняющей его мрачное выражение лица улыбкой. Наверное, такими бывают принцы в сказках. По крайней мере, после этого я всех такими и представляла, когда мама читала нам на ночь.

Я видела, что когда папа зашел в дом, грязный, словно специально купался в луже, и злой, мама выбежала встречать его. Но замерла, так и не добежав. Она хмурилась и, кажется, плакала. Я слышала, как она о чем-то умоляла отца. Но он нарычал на нее. Сказал, что мы срочно уезжаем.

Ава с радостью кинулась ему на шею, радуясь приезду моего папы не меньше, чем я, и все время спрашивала, когда приедет ее брат. Но отец сказал, что никогда.

Это слышали родители Авы, и ее мама тут же упала без чувств, а моя — громко ахнула.

Наверное, в этот момент что-то заставило меня испугаться, а делать это мне было категорически запрещено. Но разве можно запретить ребенку пугаться? Особенно когда вокруг происходит совсем непонятно что.

Боль сковала мои руки и живот. А потом внутри как будто что-то взорвалось, оглушая болью и лишая меня возможности контролировать происходящее вокруг.

— Папа! — звала я отца, чувствуя, как кровь стекает по подбородку, но не имея ни малейшего шанса даже вытереть ее.

Мама кинулась ко мне, но отец резко отшвырнул ее в сторону. В родителей Авы в одно мгновение врезались два огромных черных магических шара, оборвавшие их жизни. Я почти не соображала — да и что может понимать ребенок? — но я понимала: больше они не поднимутся.

Вскрик Авы оборвался почти так же резко, но она еще была жива. Отец схватил ее за волосы и подтащил ко мне. Перед моим взором все расплывалось, но я успела заменить испуганно распахнутые глаза Авы, потом ярко-алую вспышку в них, когда отец разрезал ей ладонь и приложил к какому-то голубому кристаллу.

Жизнь медленно вытекала из взгляда Авы, пока она не обмякла в руках отца. Он что-то прошипел, отбрасывая ее тело как ненужную тряпку. Ярко светящийся кристалл мелькнул в воздухе, а сильный удар в грудь выбил весь воздух, которого и так было мало.

Меня оглушает белой вспышкой, после которой наступает полная темнота.

Вот как все было. То, что я забыла: то ли магия отца поспособствовала, то ли мозг решил сохранить мой рассудок, стерев из моей памяти этот кошмар.

А сейчас плотина рухнула, и на меня хлынул поток воспоминаний, опустошающий душу. И я не знаю, кого из богов благодарить за то, что магической вспышки не случилось.

Кончиками пальцев касаюсь артефакта в центре груди — именно его отец считал самым важным. Он менял те, что были в руках, модифицировал другие, дополнял. Но этот никогда не трогал.

И именно после его появления не было приступов, а магия начала активно проявляться. Не моя сила, не моя магия, не моя… жизнь.

Глаза щиплет, а по щекам стекают обжигающие слезы. Моя жизнь в обмен на жизнь сестры Мортена? Какой же я… монстр.

Рваный вдох выводит меня из состояния транса. А, может, это похлопывание Алисии по моим щекам?

— Касс? Что с тобой? Что случилось? — она всматривается в мое лицо в поисках подсказки. — Ты… Не знала?

Мотаю