Волчья Ягодка - Алана Алдар

закатывает глаза, как будто бы ей все равно даже, но я успеваю увидеть то, что мало кто видит — одинокую, непонятую колючку, желающую всеми правдами и неправдами стать заметной.

Мы проходим уже знакомой тропкой, сворачиваем на приозерную поляну и я замираю, восторженно охнув.

В воздухе как будто рассыпали мерцающую пыльцу, искрящуюся золотом в мягком свете свечей— фонариков, что девушки стаи разместили на низких ветках деревьев, переплетя их с разноцветными лентами. Их же разместили вокруг пледов и выложили мерцающий путь к озеру в водах которых, в отличии от теплого света огня, прыгающиго от листика к листику, серебрится холодом Луна.

У пледа лежат аккуратными стопками луговые травы и цветы, рядом с ними в резных деревянных коробочках с сюжетами сказочных историй на крышках, разномастные бусины, ленты, бисер, монетки. Словно перед нами Кто-то внезапно раскрыл сокровищницу дракона.

— Как красиво— о — вновь шепчем с Ядой в унисон.

62.3

— А теперь расплетать! — скомандовала Катерина, и мы с Ядой поперхнулись узваром одновременно.

— Как это? Зачем? — пробормотала Ядвига.

Навьи девчонки заливисто расхохотались.

– Ну так, пора прощаться с родным домом, с “красной красотой”.

Переглядываемся с Ягой, с тоской поглядывая на красивые косы невесты, в которых красным огнём переливаются вплетённые ленты и сверкают в пламени свечей бусины. Столько труда, чтобы в итоге всё назад вернуть.

— Пусть расплетают, нам шить надобно, — толкает меня вбок Рада.

— Угу, впервые “шитницей” буду, — глаза Лады горят предвкушением, вразрез колким словам, — хоть и считаю, что это бред.

— Сколько всего запомнить, — жалуется Яга. — Всё, что в голове мелькает со словом "шитница" — какая— то гусеница. Что это вообще?

— Это только так кажется сложным, а дальше на полочки уляжется и будет понятно, — не глядя даже за работой рук, отвечает нам Катерина. — Заготовки уже сделаны и раскроены, всё что нам остаётся — только по швам пройтись, да вышивкой, по схеме украсить. А вот раньше, шили весь вечер…

— Успеть бы до прихода ребят, — сомневается наша невеста.

— Всё успеем, вот, последнюю расплела, — наша косоплётка вытянула последнюю красную ленту из русых кос девушки. Всё, отдала ты нам красу красную.

— Теперь за “Тихона” принимайся, — руководит Настя. — Скоро прибегут, мужики наши, сладости навезут.

— Чо за Тихон? — шепчет Яда, тыкая иглой по ровно отмеченному шву уже принимающей очертание фигурки медведя.

— То, что в руках твоих, — кивает Лада, морщась. — По обычаю, в завершение девичника невеста дарит будущему мужу фигурку медведя «Тихона». Поговаривают, чем больше и круче фигурка, тем большее уважение проявляет невеста к суженому.

— А почему медведь, а не волк? — верчу фигурку в своих руках, я бы хотела подарить её Серёже, но в сравнении с той, что в руках у невесты, моя не так чтобы и большая.

— Да потому что жениху на свадьбе выдаётся самая большая почесть, принять на себя облик самого Велеса.

— Звучит абракадаброй, — жалуется Яда, и я киваю.

Девушки синхронно закатывают глаза, мол что с нас, двух дурочек, взять.

— Ну вот на пальцах, пожалуйста, — хохочу я, выпрашивая рассказать подробнее.

— Ла— адно, — тянет Настя, — Велес — один из самых почитаемых нами богов и самый любимый его облик, в котором он является чаще всего, как раз таки медведь.

— Поговаривают, если увидеть медвежий след — это к удаче, так как оставляя такой знак, Велес напоминает о своём присутствии.

Лада фыркает:

— Ага, как же, расскажите это Михе, наследил так наследил. Ещё сплетите басню о том, что сам Велес с нами по соседству зажил.

— Не гневи Богов, Лада, — строго чеканит Настя. — Миша наказание своё несёт, и все знают за что. Пусть теперь мается.

Настроение на поляне меняется, наполняясь горечью и плохо скрываемым страхом.

— Так что там ваш “Тихон”? — возвращаю разговор к фигурке, так как явно нас несёт не туда.

— Жениху на свадьбе позволено примерять на себя “шкуру” медведя, — вздыхает Катерина, качая в сторону Лады головой, — показать насколько он мудр, трудолюбив и запаслив.

— То есть показать должен, кто в доме мужик, — играет бровями Рада. — Вот этот самый “Тихон” и есть первым талисманом новой семьи, невеста с его передачей мужу как бы вверяет себя в его руки, принимает его главенствующее положение в семье, потому что он… ну, медведь.

— По— олный бре— ед! — тянет Лада.

— Лада!

— Не, история, конечно, красивая. — Не унимается она. — Но, мы в какое время живём? У нас равноправие, на минуточку. Вы в городе когда последний раз были? Потому и не хочу переезжать в Навье. Вам тут мозг набекрень промывают.

— А мне нравится, — неожиданно для себя самой становлюсь на защиту. — Я в столице прожила почти всю свою жизнь. Вечная гонка: за работой, достатком, признанием… Это очень утомительно, быть сильной женщиной во всё ещё мужском мире, поверь. Когда есть тот, на кого можно опереться, просто быть женщиной, заниматься тем, что нравится, без оглядки, приносит ли тебе это доход, хватит ли заплатить по счетам, одеться так, как от тебя ждут и выдать то, что от тебя хотят, — поднимаю взгляд, ловя напряжённый ответный, — это прекрасно. Когда встретишь свою половинку, поймёшь. Захочется просто быть нежной, ласковой и любимой.

62.4

Спустя час приходят ребята. Макарка с гитарой, балагурит, отбрасывает шуточки, легко флиртует с девочками.

Наблюдаю за всем происходящим: обменом подарками, сладостями, какими— то ритуальными обещаниями и, наверняка обязательными фразами. Замечала уже не один раз, что вся стая, сам Серёжа, нет— нет да и ввернут что-то, понятное только им. Вот даже тогда, когда Луноцвет мне достался.

Стоим с Ядой в сторонке, наблюдая, как навьи веселятся. И столько в этом всем тепла, уюта и искренности, столько ЧЕЛОВЕЧНОСТИ, что я невольно задумываюсь, когда же мы, жители мегаполисов успели позабыть вот это всё! Ритуалы с косами, "Тихона", выкуп, традиции наши, передающиеся из поколения в поколение?

Грустно.

— Марья Алексан…

Бросаю в сторону Макара предупреждающий взгляд. Ну просила же, в самом деле!

— А что у вас “Тихон” то такой? — неунимается он.

— Какой? — бурчу в ответ, вертя немного несуразную фигурку в руках.

Ну— у, да, я не так чтоб мастерица. И даже шить по прочерченной, красным, линии не всегда выходит ровно.

— Жизнью побитый, — ржёт бессмертный остолоп.

— Ну что сказать… — даже не нахожусь с ответом.

— Смотри, Макар, чтоб самому “Тихона” получить хоть когда— то. Нарвёшься вон, на Ладку, — угрожает Настя, — будет она тебе в вашей семье и “Тихоном” и мамой родной.

Молодая змейка закатывает глаза, надувая огромный пузырь