Волчья Ягодка - Алана Алдар

Одеваясь в приготовленный заранее, аккуратно сложенный на большом камне наряд, вспоминаю, как отказывался рассказывать ей правду, как гнал Марью нарочно, уверенный, что мы не пара друг другу, что наказывают Боги за обман и только. Мучился дурак и её мучил неверием. Слава Богам, большое сердце у моей Марьюшки.

Как она там справляется? Такой казалась растерянной и испуганной, что постоянно возвращаюсь мыслями к ней. Сомнений, что справится, не имею. Переживаю, что вместо удовольствия от праздника только волнение и останется у неё в памяти. А может и хорошо, что запомнит смутно эту свадьбу. Уж нашу ей забыть не позволю точно. Так будем гулять, чтоб Кости на противоположном конце леса ходуном ходили. Надо, кстати, не забыть позвать Ядвигу хотя бы, хоть мне и не показались они близкими подругами, но всяко знакомый человек из прошлой жизни.

Замкнув круг по лесу, иду не в Храм богини, где властвует Всеволод, а в дом молодых. Оставляю им под половицей принесённую веточку берёзы на благословение, подвязываю красной лентой дверной проём. Жених с невестой должны вбежать в дом, сорвав эту преграду, преодолеть первую в браке трудность рука в руке и впредь, чтобы так. Все тяготы вместе им по плечу были, с улыбкой на лице и с любовью в сердце.

В Храм прихожу уже под финальную речь шамана. Такими же лентами, как я преградил вход в новый сруб, Сева перевязал руки молодых.

— Красная лента — символ Солнца и жизни, отныне и вовек соединит ваши сердца, — теперь у вас один ритм на двоих, один вздох на двоих, одна жизнь на двоих. Белая лента — цвет Луны и бессмертия. Как наша Многоликая мать, рождается и умирает каждый цикл, так и вы найдёте друг друга в любой другой жизни, узнаёте за другими лицами, будь вы на разных континентах. Быть вам истинными отныне и навсегда. Чёрная лента — цвет земли, леса, плодородия. Пусть ваша семья живёт богато, пусть дом будет наполнен многочисленным детским смехом, пусть наша стая растёт и крепнет. Перед всеми людьми и волками, освещённый Луной и засвидетельствованный Солнцем, скрепляю ваш союз силой дарованной мне Богами. Да будет связь ваша нерушима и крепка как узлы в брачном плетении.

У капища тихо, только глубокий голос шамана, наполненный дыханием десятков людей силой единства, поднимается к небу, туда, где выемка в круглом строении Храма. Смотрю на Марью. И нет для меня красивее на свете. Ни юная невеста, ни Есения — первая красавица в стае, не кажутся мне и на тысячную долю такими ладными и живыми. Так ей идёт традиционный наряд. Вспоминаю, какой встретилась в “Костях” на Велесовом снопе. Другой человек, не иначе. Правы предки, что каждому свою судьба положена и свой человек Богами определён. Самый подходящий. Не всегда это гладкий союз, но всегда самый правильный для того, чтобы оба в нём раскрылись, как личности.

С Марьей я научился быть терпимее к чужим недостаткам, не требовать с людей, меряя их возможности по себе. Понял, что не разделение обязанностей главное в доме, и невкусным супом счастлив человек. Вдруг многое стало совершенно неважно. Не смущали в привычном, выверенном порядке вещей её лежавшие поутру на стуле. И даже то, что утром пила из моей кружки не резануло яркой вспышкой раздражения. Подумаешь кружка. Я ей последнее отдам в вечное пользование.

Пока Сева читает ритуальный наговор, навязывая узлы на руках молодых, благодарю Богиню, любуясь отражением мудрости её в лице Марьи. Такая же оказалась смелая и принимающая. Многоликая. Живая и упрямая, но при этом мягкая и ласковая. Моё благословение Богов. Хочется подойти, прижать к себе и не выпускать из рук весь вечер, но пока не могу позволить себе даже такой малости. Ловлю только взгляд её на себе. Восхищённый, тёплый, внимательный. Чуть заметно приподнимаю губы в улыбке, киваю, подтверждая, что она молодец — со всем прекрасно справляется.

Из Храма выхожу первый, но не с той стороны, откуда вся толпа ринулась, а с противоположной. Мне нужно первым оказаться у свадебного стола, где родители жениха ждут процессию с хлебом и чаркой. Первым из чарки всегда пьёт вожак. Ему первому подносят кусок хлеба и с его рук потом молодые принимают угощение. Это символ приятия нового члена в стаю. Согласие вожака делить с ними кров, пищу и воду. В волчьей стае всегда лучший кусок достаётся вожаку, его семье и дальше распределяется по старшинству. У нас этот отголосок животного мира сохранился в обрядовых проявлениях.

— Ешь Марьюшка за столом, пока пируют, — проходя мимо, склоняюсь, чтобы шепнуть ей ласково на ухо, что соскучился — мочи нету и пару слов напутствия. — Молодёжь и старшие отдельно сидят, а мне ещё надо в Храм вернуться одному, завершить обряд принятия в стаю. Как управлюсь, сразу к тебе.

Управиться, правда, удаётся только к тому моменту, когда все уже танцуют. Нахожу Марью танцующей со Всеволодом и… что удивительно, зверь спокоен. Чуть ощерился и всё. Не сравнить с первой его реакцией на близость возле Марьи чужого мужчины.

— Забираю у тебя суженую свою, Сева, — пары сходятся в хоровод, и я ухватываю узкую ладонь Маши, притягиваю к себе, целуя пальцы.

— Соскучился, будто год не виделись, — признаюсь открыто, не таясь, ни людей вокруг, ни слабости своей перед нею. — Теперь уж не отпущу.

— До самого конца праздника? — Марья довольно щурится поддразнивая. Подыгрываю ей, хмурюсь, изображая мыслительный процесс.

— До конца жизни, душа моя. И ещё сотню жизней после. Как Сева сказал. Найдут тебя в каждом перерождении, сколько бы ни отправлял Чернобог на новый круг.

Откуда было мне знать, что Боги и эту клятву заставят подтвердить делом. И скоро.

Глава 65

Маша

Сладко потянувшись, развернулась на другой бок, по— хозяйски закинув на Серёжу ногу. Горячая ладонь тут же опустилась на оголённое бедро, подтягивая его выше. Открыв глаза, пряча улыбку за согнутой рукой, с чувством всеобъемлющего счастья рассматриваю Моего Мужчину: густые чёрные волосы, немного мелких морщинок в уголках глаз, прямой нос и мягкие расслабленные губы. Не сдерживаясь, тяну пальцы, поглаживая их невесомым касанием, очерчиваю верхнюю, за ней веду по контуру нижней, пока палец не попадает в плен поцелуя.

— Оу, — в ответ покусываю его плечо, и захват ладони на моём бедре становится ощутимее. — Доброе утро.

— М— м, — бормочет Серёжа, отпустив палец, проходится мягкими поцелуями по фалангам, добирается до внутренней стороны ладони.

Наверное, в другой своей жизни