Волчья Ягодка - Алана Алдар

тяжело и ни одного родного человека. Мы бы с Серафимой поддержали, вместе. — Вступается Марья. Я бы, может, в другой день и сам отвёз, но одновременно в двух местах не быть, а с мертвяками нужно решать сразу, пока не заполонили лес и не отравили смрадом смерти. Да и безопаснее Марье будет в “Костях”. Не верю в смерть кощееву никак, игла его в надёжном месте, а по— другому уж никак его не одолеть и никому. Так что, к Чернобогову наместнику даже слуги Финиста не выползут — побоятся.

— А знаешь, душа моя, твоя правда. Сейчас велю Богдану тебя отвести. Заодно узнаешь, что там у них стряслось. Когда приедешь, пришли птицу Севе, что добралась и вообще, что там происходит, хорошо? — беру её лицо в ладони. — Это очень важно. Маша. Не просто так мёртвый лес зашевелился. Уж сколько лет сидели у себя в границах, не выползали.

— Да, да, хорошо. — Она накрывает мои ладони своими. — Пожалуйста, будь осторожен.

Лично проверив, что Марья села в машину и выдав указания Богдану, нахожу Олега и Севу:

— Собираем стаю. Сева, ты дома. На тебе женщины и дети. Всех сильных волков я увожу к границам, — через пару минут над лесом растекается тревожный, призывный вой. Вожак собирает стаю защищать своих самок и щенков. На душе неспокойно. Как— то всё к одному, но подумать над этим мне некогда. Хоть Марью отправил подальше и то всяко спокойнее. Пока связь наша не закреплена, лучше ей быть подальше. Конечно, мёртвые лисы нам на один укус. Но… кто их знает, что там.

Глава 67

— Марья Александр…

— Ой да ну, я же просила, Богдан! — машина бодро катит через лес, подпрыгивая на ухабах и кочках. Ещё тёплый ветерок, забираясь в щели приоткрытых окон, ерошит волосы на макушке. Не люблю кондиционеры, даже в городе предпочитала открытые окна искусственной прохладе.

— Да, не привычно как— то, что суженую Сергея Захарыча не по батюшке кликать.

— Я тебя старше на пару лет всего, нечего выкать! — стою на своём.

— Лады, — соглашается он, — сейчас проедем вон тот пригорок, — указывает вперёд, — и появится связь, можно будет музыку включить. Вы…

Смотрю на него, выпучив глаза.

— Ты. — Исправляется он. — Ты что слушать любишь?

— Ой, да нет особо предпочтений. У меня музыка и исполнители обычно с какими— то событиями связаны. Я не ориентируюсь на популярность и то, что сейчас слушают все.

— Тогда не против, если я не радио, а свой плейлист включу?

— Нет, включай, конечно.

Богдан уже тянется к магнитоле, но вдруг вскидывает резко голову, хватается за руль и орёт во всю глотку:

— Держи— ись!

Цепляюсь правой рукой в поручень на двери, левой упираюсь в приборную панель. Парень бьёт по педали тормоза и машина, истошно визжа и скрипя тормозными колодками, становится как вкопанная. На капот тут же, приподнимая нас в воздух, падает поваленное дерево.

Сердце клокочет Где-то в пятках, а пульс грозит прорвать голову. Это странно, видеть приближающуюся катастрофу, словно в замедленной съёмке, но быть неспособным что-либо изменить.

— Порядок? — хрипит Богдан.

— Д— да? А сам?

— Норм, только… твою ма— ать, — не мигая смотрит вперёд.

Перевожу взгляд и замираю.

— Это ещё кто?

— Беда на наши головы, Маша, — из его голоса пропадают все смешинки. Он как будто вмиг, разом становится старше и суровее. — Если я не выберусь, передашь Альфе, что во всём виноват Финист и Соловей. Он поймёт. что-то опять с балансом, раз и второй вырвался из проклятой части леса.

— Что за Соловей? Разбойник что ль?

— Он самый. Послушай, Маша. Сейчас я выйду из машины, и как только начну оборот, он засвистит, волчьи уши намного чувствительнее, но в то же время быстрее регенерируют. Я смогу выдержать его свист. А ты нет.

— И что мне делать?

— Как только выйду — беги. Не по дороге. Вот прям через чащу, наткнёшься на сосновый бор, свернёшь вправо, но только не налево. Там Шатун живёт. Проклятое чудовище, утратившее человечность. Поняла? — пытливо всматривается, со всех сил старается быть смелым, но я же вижу, что ему страшно, возможно даже больше, чем мне, потому что я не знаю ВСЕГО.

— Да-да.

— И не останавливайся, не оборачивайся, что бы ни услышала. Усекла?

— Богдан… — слёзы в глазах не дают договорить.

— Всё. Не плач, нет времени на это. Считай до трёх, если так тебе легче будет, а там сразу беги.

Больше, не говоря ни слова, он выходит из машины, а я видя как трещит на нём рубаха, открываю дверь и бегу. Позади меня слышится нечеловеческий рык, хруст костей и пронзительный свист, он накрывает меня ударной волной, настолько мощной, что сбивает с ног. В ушах становится мокро, и я, подняв руку, пальцами нащупываю горячую алую кровь. На долю секунды мне кажется, что я оглохла даже, но свист повторяется, и я понимаю, что и правда могу, если сейчас же не уберусь подальше. Думать о том, что со мной будет, если те двое меня поймают, не хочу.

Зачем они вообще напали? Что хотят? Я бегу… бегу без разбора, царапая щёки и сбивая ладони о жёсткую кору деревьев и землю, волосы путаются о щетинистые кусты, что как будто сговорились меж собой и всё норовят меня остановить. К ним в напарники идут и незаметные корни деревьев, я спотыкаюсь, падаю, поднимаюсь вновь, пока не слышу новый, дикий, устрашающий звук.

Медвежий рёв продирает до самого нутра, царапает наждачкой и так кровоточащую кожу. Если я переживу этот день, честное слово, больше и шага не ступлю из поселения! Как Яда вообще смогла шататься по лесу с неделю?! Я пять минут в лесу, и уже ощутила всю задницу этого странного до одури места. Того и гляди, одна задница, больше другой на пути.

Рёв вновь повторяется, кажется, звуча у самого уха. Сглатывая слюну, медленно пытаюсь развернуться, но не успеваю. Когтистые лапы смыкаются на моей талии, подкидывают вверх, легко, играючи, словно жонглёр подбрасывает свои мячики. Перебросив через мохнатое плечо, чудовище вперевалку несёт меня куда— то. Лицо утопает в жёсткой коричневой шерсти.

— Твою ма— а— ать, твою м— а— ать — голос даёт петуха, а затем и вовсе срывается в пронзительный писк когда я, упираясь ладонями в могучую спину, пытаюсь рассмотреть что меня схватило. Отплевавшись от шерсти, забившей рот, нос и глаза смотрю на внушительный мохнатый зад и маленький прижатый хвостик. Косолапо… бурый медведь, несёт меня,