Клеймо бандита - Любовь Попова

— Он отец моего ребенка.

— Он никогда не поверит, что это его ребенок. Он избил и изнасиловал тебя! Как после всего ты можешь чувствовать себя виноватой. Не понимаю.

— Не знаю, — не хочу об этом говорить. Вспоминать о том, сколько раз меня заставили все рассказать тоже не хочется. Это просто кошмар какой — то. Они словно глумились. Раздевали меня и показывали пальцем. — Можно мне теперь отдохнуть?

— Конечно, — Зотов кивает Эле и берет меня под руку, ведет на выход, мимо еще одного бывшего друга Игната и его юной жены. Это у них общая любовь к совсем неопытным девушкам. Такими проще управлять. Они пытались со мной заговорить, но с самого начала я общалась только с Зотовым. Такие были у меня условия, когда я согласилась сдать мужа и его партнеров, а значит не только получить свободу от криминала, но и предотвратить обман тысячи людей.

Разве я не должна чувствовать гордость. Разве я не молодец.

Молодец. Только чего ж так больно то? Словно кто — то кусок сердца с мясом рвет из груди. Не хочется плакать при посторонних, но сил терпеть нет. Реву, закрывая глаза ладонями, вздрагивая всем телом. Поддержку Зотова игнорирую. Но мое к нему отношение, кажется только сильнее его цепляет. А иначе к чему эта бесконечная забота. Попытки стать частью моей жизни. Мне кажется даже с Захаром я дышала гораздо свободнее.

В тот вечер после суда он не оставил меня одну, просто сидел на диване и смотрел телевизор, пока я рыдала в комнате. Да и позже. Он нанялся моим телохранителем, только вот забыл спросить, нужно ли мне это. Он бесспорно симпатичный, но все, о чем я могу думать это, как мой ребенок будет расти без отца, и какого в тюрьме Захару. Смогу ли я жить и быть счастливой с осознанием что предала того, кого люблю, что предала того, кто любит меня.

Спустя месяц после суда я впервые вышла из дома. Мне нужно было пройтись по магазинам, а Зотов как обычно меня сопровождал. Звонила Эля, хотела помочь, но совсем скоро я уеду, и мы больше никогда не увидимся, так есть ли смысл общаться и строить отношения.

Домой возвращаюсь разбитой. Не думала, что простой поход по магазинам меня так утомит. Зотов помогает донести сумки, помогает снять пальто. Его забота настолько раздражает, что я срываюсь в конце концов.

— Может хватит, Кость? Может, хватит делать вид, что мы старая семейная пара, которой даже поговорить не о чем.

— Сонь, я же не давлю, я все понимаю.

— Что ты понимаешь? На что надеешься? Что однажды я просто возьму и стану с тобой спать? Забуду Захара?

— Прошло четыре месяца, Сонь. Четыре. Он ублюдок, он чуть не убил тебя, а ты продолжаешь его любить, быть ему верной? Просто скажи, почему?

— А я обязана объяснять? Я свою часть сделки совершила. Будь добр, совершить и ты свою. Когда я смогу уехать?

Зотов хмурится, вздыхает, но отходит от меня подальше.

— Мне нужно убедиться, что о твоем местоположении никто не будет знать. Только тогда.

— Сколько еще? Мне до самых родов ждать? Я хочу уехать!

— Я понимаю, я и так делаю все, что в моих силах.

— Значит делаешь недостаточно, — отворачиваюсь, бросаю пакеты не разобранными и плюхаюсь на диван. Включаю телевизор, пока заботливый Зотов раскладывает продукты по полкам в холодильнике. Как же он раздражает. Даже запах его.

Словно в подтверждении в животе пинается малышка. Я тут же улыбаюсь и кладу руку на живот. Я даже имя еще не придумала. Перебрала кучу книг. Но пока ничего на ум не приходит.

Телевизор болтает не о чем, пока вдруг не начинаются криминальные хроники. Как только звучит фамилия Абрамова, Зотов бросается к пульту, но я бросаю его в сторону, а сама закрываю телевизор. Там говорят, что в потасовке в крестах умерли Романов, Абрамов и Сальников.

— Не слушай это. Тебе не к чему это смотреть.

— Это твоих рук дело? — срываюсь на крик, а он подойти пытается. — Все мстишь за соблазненную жену? Решил не только поиметь его жену в отметстку, но еще и убить?

— Сонь, это тюрьма, там всякое может произойти!

— Убирайся!

— Сонь, тебе нельзя волноваться. Давай спокойно поговорим.

— Убирайся, Костя! Убирайся, сволочь! Выполни свою часть сделки и больше никогда ко мне не приближайся!

— Ладно, мы завтра поговорим. Только не буянь. А Захар... Он заслуживал смерти

Он оборачивается и нажимает ручку двери, но я не могу удержаться, чтобы не съязвить.

— А в какой дыре подыхал вы со своим святым Игнатом, если бы не Захар?

Зотов ничего не отвечает, просто уходит сильно хлопнув дверью, а я снова падаю на диван и пытаюсь расплакаться. Он наверняка стоит за дверью и ждет, как я буду страдать по Захару.

Он не мог умереть. Не мог. Только не Захар.

Иду к двери, смотрю в глазок и только убедившись, что точно осталась одна наконец выдыхаю. Как же сложно.

— Все-таки лицедейство это не мое, — произношу шепотом в полотно двери, упираясь в него лбом.

— А мне кажется тебе умерла великолепная актриса, — раздается его голос настолько неожиданно, что я вздрагиваю. Дергаю головой в сторону кухни, в проеме которой стоит Захар. Мой Захар.

Меня пронизывает до костей. Я тут же хватаюсь за живот. Материнский, самосохранения. Инстинкты воют. Рядом с ним всегда чувства обостряются до предела.

— Ну что же ты гостю даже чая не предложила?

— Гость нежеланный, ты же знаешь, — оборачиваюсь, прижимаюсь спиной к полотну, пытаясь разглядеть его в темноте. Грудную клетку стягивает от боли. Слезы на глазах.

— Уже не знаю. Расскажи мне, Соня. Кто для тебя нежеланный гость? — он приближается. С каждым шагом закрывает собой свет.

— Лучше расскажи, как ты из тюрьмы выбрался?

— За тобой я бы и с тобой света пришел, малыш.

Глава 50

*** Вернемся на 4 месяца назад ***

Захар...

«Я беременна»

Я даже не сразу понимаю, что написано. Верчу два слова так и так. Сначала тупо пялюсь в экран, потом листаю сообщения в глупой надежде, что это спам, что чья — то шутка. В голове вакуум, там картинки самой жестокой расправы, которую только можно представить. Кровь. Пустые голубые глаза и последнее хриплое «ненавижу».

Из морока меня вырывает звон бокалов. Матвей снова пьет. Совсем недавно вернулся с очередного кастинга, но