По воле богов. Выбор богини. Книга 4. Часть 1 - Ольга Камышинская

«Какого хорта его до сих пор отсюда не забрали?!»

Мало она терпела присутствие Моро в своих покоях, пока готовилась к экзаменам? Ей что, так и дальше с ним делить комнату? В этом доме больше нет места для Его Светлости? Она что, под надзором в тюрьме, как преступница? И не имеет права на свое личное пространство?

Да пошло оно всё…

В стол полетело разрушающее заклинание, и он мгновенно рассыпался в прах, осевший на пол крупными медленными хлопьями. Рабочее кресло Сандэра осталось сиротливо стоять над черной сажистой кучкой.

Вивьен с удовлетворением полюбовалась результатом своей работы: мелочь, а приятно! Надежнее было бы спалить его настоящим огнем, но на запах дыма тут же сбежится полдома, а ей сейчас никого не хотелось видеть. Да, из магического пепла стол можно будет восстановить, но это займет время, и сначала Его Светлости придется разобраться, каким именно заклинанием она воспользовалась. А она не собиралась ему помогать. Так что успехов вам, милорд. Дерзайте!

Победно оглядев комнату, Вивьен заметила на круглом столике рядом с камином поднос, на котором стояли пустой хрустальный бокал и аккуратный невысокий графинчик с квадратными боками, наполненный жидкостью цвета темного меда, и серебристое запотевшее ведерко со льдом.

О-о-о… То, что нужно!

В мгновение ока она оказалась рядом и наполнила бокал до половины. Дзынькнул по хрустальным стенкам кубик льда, и Вивьен упала в кресло рядом со столиком, взяла бокал и поднесла к губам, вдохнула.

Да, повезло, тот самый аромат. Ну хоть что-то приятное сегодня. Именно так пахло от отца, когда они с Шайем возвращались поздними вечерами от дяди Лариуса с посиделок под чаги с шахматами, большой политикой, планами будущих экспедиций и государственными тайнами.

Она обычно встречала их поздно вечером у порога, когда весь дом уже спал. Отец обнимал и всегда целовал её в макушку или в лоб, а Шай трепал по плечу, прежде чем уйти спать, и смешно хвастался, как в очередной раз обыграл отца или дядю в шахматы.

Как же она соскучилась по отцу и Шаю. И даже по сорванцу Лео. Вивьен закрыла глаза и сделала маленький глоток. Рот непривычно обожгло густым напитком с насыщенными дубовыми и дегтярными нотками.

Кипящая лава понеслась к желудку, оставляя тонкий обжигающий шлейф, расплывавшийся в груди живительными всполохами. Попав в кровь, хмель прокатился по всему телу, вызывая приятную ломоту в мышцах, и последним штрихом коротко и хлестко ударил в голову.

Напряжение немного ослабило хватку, и Вивьен откинулась на спинку кресла. До сегодняшнего дня она пробовала хмель всего раз в жизни. Очень давно…

Тогда ее нареченный брат Аярн, стянул из царской коллекции своего отца пухлую пыльную бутыль из черного стекла со старым вином. Спрятавшись в одной из ниш огромной библиотеки Большого Мраморного дворца, где их никто не смог бы найти, они пили по очереди прямо из длинного, узкого горлышка тягучий густой напиток. Он был терпким и непривычно щипал язык. Аярну и раньше доводилось тайком пробовать горячительное, и он со знанием дела сказал ей, если с чего-то и начинать, то с только такого…

Пару часов спустя, когда бутылка давно валялась пустой за дальней полкой с книгами, а жар буйно играл в крови, отец выловил ее на одной из высоких дворцовых крыш, где она громко пела и запускала в небо радужно-полосатых и круглых, как шары, магических рыб. Они высоко взлетали над той частью города, где располагалась базарная площадь, и разваливались на сотни, отливавших на солнце перламутром, мыльных пузырей разного размера.

Пузыри опускались и у самой земли лопались, разбрызгивая вокруг яркую, переливчатую, и как позже выяснилось, плохо смываемую краску.

А до этого она оживила два десятка жутких каменных гаргулий, много сотен лет сидевших на самых верхушках сторожевых башен дворца. И они летали над столицей с громкими победными воплями, упиваясь свободой, выписывая в воздухе дикие пируэты и вызывая у горожан неподдельный ужас.

– Вивьен, зачем? – терпеливо допытывался отец, за спиной которого с криками носилась дворцовая стража, пытаясь отогнать огромных летающих зверюг от роскошного многоярусного, как торт, фонтана, у которого стояли Вивьен с отцом.

– Аярн сказал, что много-много лет назад они были живыми, но прогневали Богов, и те наказали их и обратили в камень, чтобы они одумались и исправились. – икнула она в ответ, отпихивая за спину наглую клыкастую рожу самой мелкой из оживших особей, пытавшуюся подлезть под ее ладонь, выпрашивая ласку.

– Ну и пусть сидели бы себе наказанными на башнях, если заслужили.

– Они уже одумались и исправились.

– С чего ты взяла?

– У них лица были грустные и раскаявшиеся…

Отец с сомнением оглянулся на наглые жуткие морды, пытаясь понять, где там можно разглядеть грусть и раскаяние.

– А краска зачем? – припомнил он ей мыльные пузыри.

– С краской немного не рассчитала, – честно признала она свой промах, – пузыри должны были взрываться в небе и раскрашивать его, чтобы было красиво, чтобы все смотрели вверх и любовались…

– В небе, значит…

– Да, я просто хотела, чтобы они все, – Вивьен кивнула в сторону высокой зубчатой стены, отделявшей дворец от города, – перестали смотреть только себе под ноги…

Чтобы вернуть оживших каменных тварей на башни, пока они не натворили бед, отцу вместе с Шайен Терром пришлось напустить на окрестности толстый слой сонного тумана…

А еще после этого случая он запретил Вивьен пить хмель, пока окончательно не повзрослеет, и показал, как правильно выжигать его из крови. Таким, как она, соловеть было опасно.

Только он не сказал ей, как определить, что она уже окончательно повзрослела.

Нет, напиваться она не собиралась.

Ей просто хотелось немного обмануть себя. Поэтому она пока не торопилась пускать очищающее заклинание. Успеется… Но вместо ожидаемого расслабления, в мышцах вспыхнула сила. Звонкая, тугая, нетерпеливая. Вивьен сладко потянулась и поднялась из кресла, откидывая за спину тяжелую волну темных, вьющихся волос. Сделала два шага и остановилась.

Комната слегка плыла перед глазами. Хмель обволакивал сознание, выталкивая наружу приятные воспоминания, а с ними легкость, безрассудство и ложное ощущение полной безопасности. Неправильно, опрометчиво? Пожалуй, да… Но она так устала быть правильной и рассудительной, в то время, когда все вокруг поступали как им заблагорассудится, не считаясь с чужими интересами и последствиями своих решений. Ей тоже захотелось свободы, пускай ненадолго, на чуть-чуть.

Вивьен глубоко втянула воздух носом и закрыла глаза. В голове зазвучал давно забытый напев и