Завидная нервно-тревожная невеста - Виктория Рогозина

Кощей, не спуская с меня своих холодных глаз, медленно потянулся к внутреннему карману своего длинного черного одеяния. Движения его были плавными, почти грациозными, и вот в его руке появился хрустальный шар на изящной деревянной подставке. Казалось, что сам воздух вокруг затих в ожидании, пока он не поднес его ближе к моему лицу.

Внутри шара была Жар-птица — её перья, сверкающие всеми оттенками огня, тихо трепетали, будто она спала, но даже в этой дреме её магия продолжала струиться, обвивая кристальные стенки шара. Перья переливались от золотого до оранжевого, синие искры танцевали по краям, как живое пламя. Зрелище было завораживающим.

Я не могла скрыть улыбку. Алекс был прав. Все, кого мы ищем, стали заложниками Бессмертного, заключёнными в эти хрустальные тюрьмы, как и Жар-птица, спящая в своей стеклянной клетке. Её величие было подавлено, но сила, заключённая внутри, была ощутима даже на расстоянии. Я чуть склонилась, разглядывая птицу, восхищаясь, и, одновременно, чувствуя горечь от осознания, что Кощей поработил таких величественных существ.

— Вот твое первое желание, — произнёс Кощей, его голос был низким и тягучим, словно змей, обвивающийся вокруг. — Жар-птица, как ты и просила. Никто прежде не мог заполучить её, но для тебя я сделал невозможное.

Он гордо взирал на меня, явно наслаждаясь своим успехом и ожидал похвалы.

— Великолепно, — прошептала я, словно заворожённая видом этого волшебного существа, хотя в душе лишь крепче сжалась решимость освободить всех узников. — Ты действительно могуществен, Кощей. Лишь настоящий хозяин всех миров мог поймать столь величественную птицу.

Мои слова, как и задумано, пробудили в нём удовлетворённую улыбку. Его эго, потешенное восхищением, блестело во взгляде.

— Я всегда держу своё слово, — проговорил он, поставив хрустальный шар на стол передо мной. — Теперь она твоя.

Я позволила себе ещё один долгий взгляд на Жар-птицу, прежде чем вернуться к разговору. Мой ум был сосредоточен на планах. Кощей мог не подозревать, что его пленники не останутся в его темнице вечно.

Кощей посмотрел на меня с тем знакомым, самодовольным блеском в глазах, который я уже успела прочитать. Его слова звучали плавно, будто он ловко опутывал меня своей властью и властью над этим миром.

— Ты, безусловно, желанная невеста, — сказал он, его голос был низким, обволакивающим, словно мягкий шелк. — И завидная. Вся сила Лукоморья жаждет принадлежать тебе, как и я.

Я не удержалась и рассмеялась. Смех мой прозвучал чуть звонко, но в нем было что-то игривое и легкомысленное.

— Выходит, я завидная нервно-тревожная невеста? — поддразнила я, изогнув бровь и легонько наклонив голову в сторону. Моя улыбка играла на губах, хотя в душе все еще бушевали мысли о том, как освободить всех пленников Кощея.

Его взгляд потеплел, и на мгновение в этой царственной фигуре мелькнуло что-то человеческое, как будто моя шутка коснулась его глубже, чем просто как игра слов. Он усмехнулся — хищно, но с искоркой удовольствия.

— Твоя искренность мне по душе, — произнес Кощей, чуть подаваясь вперед, — и твоя остроумность тоже. Я готов выполнить второе твое желание, — его голос стал ниже, и в этих словах чувствовалась та особая мощь, которая приходила с обещанием выполнить любое условие.

Мой ум быстро пробежался по возможностям, как стратег в бою. Второе желание должно было быть продумано, но не слишком дерзким, чтобы не вызвать подозрений. Я знала, что его уверенность — мое главное оружие.

Глава 37 Кручу-верчу, гребень хочу

Кощей медленно окинул меня долгим, внимательным взглядом, словно пытался проникнуть в самую глубину моих мыслей. В воздухе повисла тишина, гнетущая и напряженная, как затишье перед бурей. Его черные глаза мерцали холодным блеском, и на миг мне показалось, что он догадался о моих замыслах. Я молча встретила его взгляд, сохраняя спокойствие, но внутри меня разливалось чувство удовлетворения — я знала, что моя просьба его насторожит.

— Я хочу волшебный гребень, — произнесла я, медленно и четко, каждый слог отдавался в комнате, словно отголосок древней магии. — Тот самый, который лишает возможности двигаться и говорить. Говорят, его однажды использовали, чтобы сковать могучего богатыря, когда он был готов сокрушить целое войско врагов.

Кощей на мгновение замер. Его лицо оставалось бесстрастным, но я заметила, как его пальцы чуть сжались на мантии. Он молчал, не торопясь с ответом. Этот артефакт был не просто магическим предметом — он был древним символом власти и могущества, который могли доверить лишь самым близким. Я почувствовала, как его недоверие усиливается, но у него не было выбора. Он сам пообещал исполнить любое мое желание, и теперь оказался в ловушке собственных слов.

— Гребень, говоришь, — наконец протянул он, его голос был мягким, как шелест опавших листьев, но в нем звучало скрытое напряжение. Он шагнул ближе, его тень легла на меня, тяжелая, давящая, словно воплощение самой ночи.

Я ответила ему лишь едва заметной улыбкой, полуприкрытые веки скрывали мысли, а поза — полная уверенности — говорила о том, что я не намерена отступать.

— Будет тебе гребень, — тихо, но твердо произнес Кощей, его слова эхом разнеслись по комнате, как нечто неизбежное.

Я медленно кивнула, не выражая чрезмерных эмоций, хотя внутри меня нарастало удовлетворение. Это был еще один шаг к цели, еще одно звено в цепи, которая вот-вот сомкнется вокруг самого Бессмертного.

Кощей задержал на мне взгляд на несколько мгновений дольше, чем было нужно. Его черные, как бездонные колодцы, глаза будто впивались в меня, изучали каждое движение, каждую деталь. Но я не дала ему ни малейшего шанса на сомнение, ни тени слабости. Наконец, он развернулся и вышел, его шаги гулко раздавались в коридоре, исчезая вдали.

Дверь тихо закрылась за ним, и тишина в комнате стала почти осязаемой. Только тогда я позволила себе выдохнуть и почувствовать, как напряжение медленно покидает мое тело. Все шло по плану.

Через минуту дверь вновь скрипнула, и в покои, осторожно ступая, словно боясь потревожить воздух, вошла Злата. Она огляделась, как будто не доверяла стенам, и склонилась передо мной, смиренно опустив голову.

— Моя госпожа… — едва слышно прошептала она. — Что приказал вам Бессмертный?

Я посмотрела на нее, улыбаясь одними губами, но в глазах мелькнула тень хитрого замысла.

— Все идет, как и должно, Злата, — мягко ответила я, проводя рукой по шелковистой ткани сарафана. — Скоро у меня будет гребень.

Когда Злата поклонилась и бесшумно исчезла за дверью, я осталась одна в покоях, и вокруг воцарилась мягкая, почти умиротворяющая тишина. В воздухе витал