Леди и вор - Мария Камардина

Но его усилия прошли даром: Грея, казалось, история о приключениях супруги только забавляла. Он оживился, во взгляде читался восторг и… Нежность?

— Она сбежала с судна вместе с вором у берегов Берберы. Там их и перехватил ваш, — Ливси скрипнул зубами, — батюшка. Думаю, с ней все хорошо.

Грей, все еще улыбаясь, кивнул, затем погрустнел.

— Она что-нибудь говорила о ребенке? Я ведь исчез, едва она забеременела.

— У вас сын, разумеется — скривился Ливси, смирившись с тем, что задуманное как болезненный укол обернулось радостью для оппонента. Его злость ушла, оставив легкую усталость.

У Грея сын. Если бы не Орден, профессор мог бы сейчас воспитывать ребенка, учить студентов, посещать спальню дорогой супруги — согласно графику, у него же во всем всегда порядок. Ее мнение, разумеется, никого не волновало, как и желания множества других женщин, отданных драконам по воле правящей верхушки — разумеется, лишь тем драконам, которые доказали свою полезность и заслужили право на размножение. Из-за этих чертовых правил он, Ливси, лишен возможности завести семью с любимой женщиной. Имеет ли право Грей что-то говорить об этике?..

— Сын, — эхом повторил профессор. — Я бы хотел однажды его увидеть. И Аннабель. Попросить у нее прощения. Я был холоден с ней, она меня опасалась, а потом осталась одна… Бедная девочка. Никто из нас не хотел этого брака. Возможно, вы со своими экспериментами в чем-то и правы, но ваши методы...

— Не нужно касаться моих методов, — перебил Ливси. — Я никого не убиваю и не калечу ради удовольствия, участники опытов подписывают согласие, и… Хватит. Мне нужен перевод, а не лекции о человеколюбии. Вы ведь сможете разобрать записи?

Профессор пожал плечами, снова прячась за маску равнодушного профессионала.

— Разве у меня есть выбор? Я пленник, и вынужден выполнять приказы, если не хочу расстаться с жизнью.

— Дракона сложно убить, — бросил Ливси, поднимаясь. Грей коротко глянул снизу вверх.

— Вы, надеюсь, не пробовали? Еще раз?

Взгляды скрестились, словно клинки, и Ливси почудился звон стали. Несколько мгновений они глядели друг на друга, затем Грей отвернулся и, вынув из ящика стола несколько листков, как ни в чем не бывало продолжил:

— Есть кое-что, о чем вам стоит знать. Вот эти значки, — он небрежно ткнул пальцем сперва в свиток, затем — в свои записи, — встречались на изображениях порталов. Русалки по-прежнему нападают на «Призрак»? — профессор дождался кивка и кивнул тоже. — Думаю, причину можно найти где-то здесь. И я хотел бы попробовать поговорить с русалками.

Ливси был удивлен настолько, что почти перестал злиться.

— С русалками? О чем?

— О том, что я, возможно, отыщу в архиве… Не хочу пока говорить подробнее, возможно, это лишь домыслы. Но у вас ведь были пленники?

Ливси неопределенно пожал плечами. Грея не выпускали из его комнат, а сам доктор об экспериментах с русалками и, тем более, с человеческими женщинами, профессору не говорил, опасаясь, что тот перестанет разговаривать с ним вовсе. А если представить, что на это может сказать Ясмин…

Нет, не думать об этом. Не сейчас.

— Я постараюсь решить этот вопрос. Сколько времени уйдет на перевод?

— Пять-шесть дней, как обычно. Вы ведь не собираетесь уезжать в ближайшее время?

Ливси молча покачал головой и шагнул к двери. Грей счел разговор оконченным, пожелал удачного дня и углубился в документы, что-то бормоча себе под нос. Ливси послушал пару минут и, раздраженный, ушел.

Грей видел Ясмин. Общался с ней! Он никогда об этом не рассказывал, может, и к лучшему — мысль о том, что кто-то другой может видеть ее, разговаривать, держать за руку, не говоря о прочем, жгла огнем. Годы, невыносимые годы без ее голоса, прекрасных глаз!..

Злость клокотала у него в груди, и с этой злостью он шел к другой женщине, ожидавшей его в квартире под слоем вечных льдов на краю земли. Женщине, умело приспосабливающейся к любой ситуации.

* * *

— Сэмюэль, будь так любезен, включи граммофон. Вальс, мой любимый.

Ливси переодевался к ужину, в соседней комнате, в столовой его ждала Кристина. Новые изобретения всегда попадали в руки Ордена раньше, чем к другим, отчасти потому, что руководство спонсировало подающих надежды изобретателей. Ливси был очарован музыкой на пластинках. Это так прекрасно: не всегда хочется играть самому, и уж конечно, не всегда он мог терпеть рядом с собой людей. Потрясающе удобно.

Кристина обернулась на звук шагов, и Арчибальд Ливси замер у порога, оценивающе рассматривая девушку. Ей идет синий. К волосам, к глазам, этим порочным умелым губам. Как эффектно корсет подчеркивает ее талию и грудь, как ласково струятся складки вокруг ног, как невинно выглядят обнаженные тонкие руки. На шейке нить жемчуга, волосы собраны в высокую прическу, из которой выбились несколько нахальных прядей. Такие же несгибаемые, как и сама Кристина. Своевольные.

— Сэмюэль, можешь быть свободен до утра, дальше я сам, — с хрипотцой сказал доктор.

Слуга поклонился, не разгибаясь попятился к двери и исчез.

— Добрый вечер, — тихо произнесла Кристина.

Ливси подошел к музыкальному аппарату, поставил иглу и зазвучала музыка.

— Ты умеешь танцевать? — спросил он, подавая руку.

— Да.

Он вел, она умело двигалась в одном ритме, звучала музыка, но злость никуда не уходила. Она свивалась змеей в груди, как Элизабет — любимица пока еще оставалась на борту «Призрака», но собственные эмоции и воспоминания жалили, жалили…

И Ливси не выдержал.

Резко дернув Кристину в сторону стола, он смел на пол все, что стояло на ближайшем краю, и буквально швырнул девушку на него. Она ахнула в испуге, но Ливси уже почти не контролировал себя, с невероятной силой разрывая платье, шнуровку корсета, нижнюю рубашку, добираясь до груди. Другой рукой он поднимал юбки.

В какой-то момент он зацепил нить жемчуга и белые бусины разлетелись шрапнелью по комнате, подпрыгивая, отскакивая от поверхностей…

— Что ты… — вскрикнула Кристина, но он прижал палец к ее губам.

— Ш-ш-ш, звездочка, все хорошо… Мне нужно…

Девушка моргнула, поняла и расслабилась, откинувшись на стол и маняще выгибаясь навстречу его жадным рукам и губам.

Ливси не впал в буйство, он оценивал свою силу и не собирался причинять девушке вред. Ведь нельзя так обращаться с будущей матерью своего ребенка.

В квартире под ледником играл вальс.

Глава 40, в которой делают массаж и предложение

Аннабель была зла.

Скрывать свои эмоции с каждым днем становилось сложнее, пару раз она едва не сорвалась на Уильяма — удивленный взгляд сына отрезвил, но буря в душе продолжала бушевать. Ей хотелось