Академия Форхиллз - Дарья Михайловна Сорокина

— А что не так с моим даром?

— Тебе не нужен контакт, не нужны прикосновения. Где бы ни находилась душа, ты… Ты… Пожалуйста, сопротивляйся. Иначе ты просто не сможешь жить с этим. Но мы что-нибудь придумаем, да?

Села рядом и обняла ее. Если Вианор права, и Хейзел сможет управлять мной, то ее ничто не остановит.

— Придумаем, Ви.

Сестра достала мне чистой одежды и проводила в душевую. Я вымыла еловые иголки из волос и налипшую грязь. Все ещё переваривала информацию о своем происхождении, и мне было интересно, как мама и Хейл встретились. Знал ли он о нас с Ви? Но теперь я понимаю, почему мама сбежала из дома и скрывалась. Кто знает, что сотворили бы с Теймроузами остальные члены великих семей. Видимо, из-за этого мы так спешно покинули академию. Правда вскрылась. Лиам прочитала что-то в мыслях Ви и выкатил все Шарлотте. Вот же…

В дверь постучались:

— Вивьен, поторопись. Ты всю горячую воду сольешь!

Верни наконец-то вновь стал похож на настоящего мальчика. В доме Хейзел немного ослабляла контроль. Но недостаточно, чтобы мы смогли сбежать.

Вытерла волосы и очень медленно оделась.

Происшествие в поместье не могло остаться незамеченным. Меня же будут искать? Это с Вианор провернули фальшивые похороны. Но мое исчезновение — другое дело.

Вышла из душевой и на негнущихся ногах пошла в на запах еды. На обеденном столе стоял огромный кукольный домик, внутри которого лежали наши четыре игрушки.

— Теперь вся семья в сборе, — пела Хейзел. На ней был передник в цветочек, и она заботливо разливала нам суп.

— Как успехи в школе, — спросил меня Хейл, словно у нас на самом деле была самая обычная посиделка.

— Эм… сдала зачет по плаванию.

Вианор оживилась:

— Ого. Ты смогла. Это так круто, Виви.

Ответила ей улыбкой и в очередной раз зачерпнула и вылила обратно суп. После того, как Хейзел пыталась отравить меня, не очень-то мне хотелось пробовать что-то из ее рук.

— Не отравлено. Ешь, не обижай своего папу. Он так старался. Готовил.

Это все какое-то безумие.

— А ещё тебе нужно набираться сил, Виви. Скоро твоя очередь. Вианор не справилась и не смогла прикончить отродье семьи Мисткросс.

О господи, она все делала руками Ви.

— С лордом Эшрейвеном вышло обидно. Я надеялась, он сдохнет в темноте и одиночестве своей смертью, потеряв последнего живого родственника. Но в итоге старик легко отделался и не увидел гибель внука, — она вдруг рассмеялась. — Увидел. Какая я глупая. Ха-ха.

Хейзел далеко не глупа, она безумна. До этого момента я даже не понимала насколько.

— Кому добавки?

Я посмотрела в свою полную тарелку. С этим бы справиться.

Хейзел вытащила мою куклу из домика.

— Сама поешь, или заставить?

— Простите… тетя Хейзел. Я не голодна.

Она вскинула бровь, а затем окунула голову куклы в мой суп. Я тут же начала задыхаться, а мой рот наполнился бульоном. Рухнула на пол, продолжая давиться. Ощущение полного бессилия и потерянного контроля. Я больше не принадлежу себе, и эта гадина может сделать что угодно.

Внезапно все прекратилось, но кашлять я не перестала, и все ещё фантомно захлебывалась, расчесывая себе горло.

— Вот теперь ты наелась, Виви. Будешь чаю?

Стиснула зубы.

— Да пожалуйста.

После обеда Хейзел велела нам возвращаться в свои комнаты. Ослушаться было невозможно, и я видел, как она перекладывает кукол в нужные места.

— Если кто-то хотел сходить в туалет, советую сделать это заранее, — пропела она.

Больная сука. Как же я ее ненавижу!

— Она будет ломать тебя, пока ты полностью не сдашься и не потеряешь себя, — сказала Ви. — Вернона она ломала с детства. Папу, когда он влюбился в Биат… в маму…

— А ты?

— Год назад. Она устроилась работать в поместье. Я осознала, что со мной что-то не так, словно не принадлежу себе. Хейзел действовала осторожно. Вначале я думала, что мне просто снятся плохие сны о смертях…

Стиснула зубы.

— Ты поэтому не приехала на похороны папы.

— Ты про Тома Рида?

— Я про нашего папу, — поправила её. Для меня он всегда останется отцом.

— Это был Хейл. Она его заставила. Сыграла на его боли. Он до сих пор любит маму. Все очень сложно. Хейзел играет с нами, хочет лишить человечности, чтобы мы стали ее послушными куклами.

— Она ненавидит собственного брата?

— Она и сына своего ненавидит. Вернон пытался сбежать, помочь мне. А Хейл искренне любил Беатриче и скрыл ее беременность. Она вышла за Тома по нужде.

— О, не говори так, Ви! Мама любила папу.

Ложь. Вся моя жизнь была ложью. Хейзел даже ломать меня не надо. Я уже сломлена.

— Конечно, любила. Прости меня, Виви. Прости, что не уберегла.

— Ты пыталась. Просто ты переоценила меня. Я не разгадала твои подсказки.

— Хейзел знала, что я проворачиваю что-то за ее спиной. Я боялась, что она поймет.

— По крайней мере, мне удалось спасти Шона

Когда я произнесла его имя, в комнате повисла неловкая тишина. Ви опустила взгляд, и я успокоила ее:

— Я не злюсь на тебя. Мы с Шоном объяснились.

— Я рада, Виви. Вы заслужили быть вместе. Столько лет… Я правда хотела рассказать, но тогда Хейзел бы узнала про твой секрет.

Она и так про него узнает.

Прижала ладони к глазам и попыталась придумать хоть что-то. Но кажется, чертовы куклы даже помыслить о побеге не дают.

— Лиам услышал твои чувства, — рассуждала я.

— Да. Я немного научилась контролировать себя в той форме.

— И наши с Маршей приказы тебя остановили?

— Задержали немного.

— Надо как-то дать понять Шону, что я опасна. Ему нельзя сюда. Мне надо уснуть.

А я так эгоистично оставили ему подсказки. Идиотка.

— Думаешь, он послушается? — Ви спросила очевидное.

— Нет. Но мне надо попытаться.

— Тебе спеть, Виви? Как раньше…

Кивнула. Отодвинулась к стене. Ви прижалась к моей спине и тихо-тихо запела свою дурацкую пророческую считалочку:

— Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Глава 22 Считалочка

Шон

В этот раз Виви оставила мне огромное тревожное письмо. На стволе дерева шипами было накарябано:

Они нашли меня.

Ниже она написала имя Вернона и какой-то Хейзел. Лес рядом с поместьем. Квадроциклы.

Попросил Маршу разбудить меня, когда мы доберемся до поместья Теймроуз, а пока сидел и ждал. Но Виви больше не появлялась, и я бы начал думать о худшем, если бы наш мир не продолжал существовать. Уверен,