Академия Форхиллз - Дарья Михайловна Сорокина

Мгновения тянулись невыносимо долго и мучительно, а тупая тревога никак не проходила. Сел под дверью, как послушная псина в ожидании хозяина. Это теперь единственное, на что я способен.

Ждать…

Тишину нарушил крик Марши:

— Пустите меня к нему! Шон, ты должен знать! Хэй! Шон, она в беде, Виви, точно в беде. Она не убийца! Пустите!

Виви в беде. Белый шум в ушах. Пустота. Мне плевать.

— Шон!

Вернулся на постель и уставился в потолок. Отвратительное фиолетовое небо. Оно мне больше не нужно. Раздражение было настолько сильным, что я не выдержал, встал и принялся опустошать ящики с краской, разводить её, выплескивать на потолок.

Закрасить. Закрасить. Закрасить.

Стереть!

Скоро мебель, мои вещи, ковер, я сам — все было покрыто разноцветными брызгами, словно пестрые бабочки ворвались в наш мир и заполнили мою комнату.

— Виви… — шептал я одними губами, чувствуя, как безумие проникает глубоко под кожу вместе с краской.

Очнулся в кромешной темноте, когда кто-то начал тормошить меня за плечи.

— Посмотри, что ты натворил, Лиам. Доволен? — гневно шептала Марша.

Она пыталась добудиться до меня, но тело словно набили ватой.

— Я не знал. Откуда я мог знать! Такие проблемы должны решать взрослые. Я хотел как лучше.

— А теперь Виви пропала!

Открыл глаза.

— Виви пропала? — я поразился собственному равнодушию.

— Шон, приди в себя, черт возьми. Кто-то вломился в поместье Теймроуз. Тот брутальный водитель сейчас в реанимации с проломленной головой. Авелин, кажется, в коме… Её чем-то накачали. А Виви испарилась.

— А, может, это она грохнула свою бабушку, — оскалился я, и меня начал пробивать истеричный смешок. — Она могла. Вдруг она чокнутая близняшка, которую всю жизнь прятали ото всех, просто потому что она ненормальная? Вдруг она на самом деле сидела в психушке?

Я сам себе не верил. Никто, кто знал Виви, не поверил бы в эту чушь, и это были не мои мысли. Мне их внушали, пришивали к груди новыми нитями, заставляли ненавидеть мою розу, презирать.

Марша отвесила мне крепкую пощечину, но в чувство меня это не привело.

— Что с ним? — спросила она у Лиама и Джез.

— У Виви была кукла. Давно забытая магия. Думаю, она каким-то образом привязала ее к Шону, — строила догадки Джезабель, и я вновь рассмеялся.

— Магия Вуду? Я разорвал ту куклу на части однажды, и я жив. Хрень это все. Хре-е-е-ень, — протянул я нараспев.

— Где кукла? — Марша не сдавалась.

Как мило. Эта сука всегда меня терпеть не могла, а тут столько переживаний.

— Ее забрала тетя, — виновато бурчал Лиам. — Она оторвала от нее, какой-то лоскуток, и теперь Шон такой…

Кажется, я попал в какое-то зазеркалье. Марша за меня волнуется, а Лиама грызет совесть.

— Сердце, они забрали мое сердце, — я продолжал истерично смеяться.

— А еще смелость и мозги, — брезгливо заметила Марша.

— О, я понял. Я понял! Волшебник страны Оз, да?

Они явно пришли к выводу, что от меня не было никакого толку, и я даже не обижался. Эта троица спасителей думала, как бы пробраться к моей бабуле в офис, чтобы выкрасть игрушку. Даже я понимал, что их миссия обречена. Шарлотта нагнала в академию целую армию, словно ждет чего-то плохого.

Троица вроде что-то придумала, Лиам сел передо мной на колени:

— Шон, Виви не убийца и не сумасшедшая, я был в ее мыслях. Мне правда жаль, что я выложил все тете. Думал, она поможет нам… Я ошибался.

Хорошая попытка. Но мне все еще насрать.

— Помоги нам. Мы вернем тебе то, что забрала Шарлотта.

— Нет. Идите к черту. Охра…

Джез метнулась ко мне со скоростью пантеры и зажала ладонью рот.

— Мы предвидели это.

Дальше эти трое повалили меня на пол, заломили руки за спину и начали их связывать. У меня на рту тут же оказался тугой скотч. Какие знакомые ощущения, я снова не могу говорить, а тело опять стало тюрьмой.

— Зайду к тете, — обреченно выдохнул Лиам.

— Выкрадешь игрушку? Думаешь, госпожа Торнхарт идиотка? Она сразу все поймет!

Ха, о моей бабуле Марша была явно более высокого мнения, чем обо мне.

Они снова начали мучительно накидывать идеи для моего спасения. Могли бы спросить меня. Я не хочу спасения. Мне хорошо. Никаких мыслей, никакой боли. Идеально.

Джезабель изучала мои художества на потолке и полу, пока ее взгляд не зацепился за что-то на ковре, он подняла крошечное испачканное краской сердечко, и мое настоящее пропустило удар, а затем сжалось от тоски.

— А что если…

Она приложила его к моей груди, и у меня защипало глаза. Шипел на нее сквозь скотч, посылал проклятья. Я не хочу. Не надо. Там не ждет ничего хорошего. Лучше я буду ненавидеть Виви, забуду о ней, чем услышу, что ее больше нет. Я не вынесу. Просто не вынесу.

— Шон?

Сморгнул слезы и задышал чаще.

— Задери ему футболку. Приложи ближе к коже, — руководила Марша. Если бы я не знал ее так хорошо и не был в курсе, по кому на самом деле болит ее душа, подумал бы, что она хочет поглазеть на меня без одежды.

— Это что за хрень такая?

Я даже сам попытался посмотреть, на что они так уставились.

— Это кровь или краска?

Вытянул шею и увидел у себя на груди тонкие порезы. Старые шрамы обнажились и кровоточили. Но даже я заметил, что они идеально повторяют контуры крохотного тряпичного сердечка. Марша не церемонясь прижала ко мне этот недостающий кусочек пазла, и я завыл прямо в чертов скотч.

Авелин и охранник в больнице, а Виви пропала, какого черта, мы все еще здесь.

— Шон?

Я изо всех сил надувал щеки, чтобы сдуть скотч. Крутил запястьями, сдирая кожу в кровь.

Лиам содрал с моих губ ленту.

— Быстрее, — рычал я. — Развяжи.

— Ты вернулся? — спросил он.

Как будто не видно, черт возьми.

— Развяжи!

Когда мои руки оказались свободны, прижал ладонью сердечко.

— Дайте свежий скотч, — командовал я.

— У меня был только один кусок.

Закатил глаза. Вытащил из ящика иголку с ниткой.

— Вденьте кто-нибудь.

— Ты совсем больной? — спросил Лиам, и я одарил его безумной улыбкой, мои губы все еще жгло от клейкой ленты.

— Да. Живо.

— Меня сейчас стошнит, — прокомментировала Марша, но нитку вдела.

— Кому мерзко, можете отвернуться, — посоветовал я и принялся пришивать кусочек ткани на место. Никогда еще боль не доставляла мне столько удовольствия, никогда еще я не чувствовал себя настолько живым.

Надеюсь, когда мы разберемся со всем этим дерьмом, Виви вновь влюбит меня