Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

я без писательства! Кто я без этой цели⁈ Это все, что у меня есть! Я больше… не умею ничего. — Она затихала. Говорила уже еле слышно. А холод немного стих. Бабушка подошла ближе и взяла ее за подбородок, заставляя поднять глаза.

— Ты прекрасна сама по себе. Ты не должна быть кем-то, чтобы тебя любили. Ты не должна быть успешной. Тебя уже достаточно. Я люблю тебя, Алина. Люблю такой, какая ты есть. Даже если ты не станешь успешной, забросишь писательство вовсе… если это будет твой выбор. Понимаешь?

— Я не брошу писать. Это часть меня.

— Не обязательно стучать в закрытые двери, как думаешь? Писать можно для себя.

— Но я… что мне тогда делать? Кем мне быть?

— Алиной. Харпер. Собой. Ты потрясающая девушка. Очень добрая и искренняя. Интересная и своевольная. Так не надо рвать зад, чтобы кому-то что-то доказать. Делай то, что делает тебя счастливой.

Харпер кивнула. Не выдержала и ринулась в объятия бабушки. Жутко холодные, но все равно внутри потеплело, а один из узлов, что она завязала вокруг сердца, развязался. Стало немного легче.

— Люби себя, хорошо? Так же сильно, как я люблю тебя. — Бабушка щелкнула Харпер по носу и… рассыпалась.

Харпер осела на пол. Она не была готова, что бабушка уйдет так быстро. Не была готова признать, что не знала, чего действительно хочет от жизни. Столько лет она стремилась к успеху в писательском мире, что в какой-то момент забыла спросить себя, а хочет ли она еще этого? Может, она боялась сдаться? А то, вдруг, остался всего шаг до желаемого? Потом она точно боялась предать бабушку, а потому уперто продолжала. А затем… уже не знала, как жить по-другому.

Не знает и сейчас. Но разберется. Как-нибудь. Обязательно.

Харпер провела рукой по полу, где только что стояла ее бабушка. Сделала глубокий вдох: пора прекращать плакать и брать жизнь в свои руки.

Деймонд представлял, какова магия мертвых на вкус, что их ждет, как только Харпер коснется свитка, но все равно оказался не готов. Хотел кинуться к ней, чтобы помочь, но мощные потоки разделили их, заставляя по одиночке пройти свои испытания.

Он настойчиво пытался прорваться, впитывал магию, едва дышал, так сжимало грудь, но замер, едва перед ним встала Робин. Такая, какой он ее запомнил. Молодая, красивая и розовощекая. Забавно, насколько его жена отличалась от Харпер: хрупкая, худенькая, но со стрежнем внутри. Блондинка с голубыми большими глазами и аккуратным носиком. Но за всей этой нежностью и платьями с рюшками пряталась сильная женщина, что никогда не давала себя в обиду. Чем старше становилась Робин, тем жестче становился ее характер. Тем меньше она желала говорить с Деймондом и обсуждать их проблемы. Вместо этого она стала уходить из дома. К любовнику? В светлое тайное сообщество? Еще что похуже? Он так это и не узнал.

И это было хуже всего. Незнание.

Робин сделала к нему шаг. Деймонд не мог пошевелиться. Он пять лет не видел это лицо. Не утопал в этих глазах. Он забыл, как сильно ее любил. Когда-то… давно.

— Быстро ты меня забыл, — заговорила Робин, коварно улыбаясь. В глазах зажглась злость, тело напряглось, и сейчас она походила на дикую пантеру, которая готовилась к прыжку на неверного мужа. — Помню, ты обещал любить меня до своего последнего вздоха… но вот ты уже клянешься в этом другой.

— Ты умерла. Это разрушило мою клятву, — твердо сказал Деймонд.

— Тогда почему я сейчас здесь? Ты меня до сих не отпустил. Держишь, вспоминаешь… но любишь уже другую. — Робин обошла его кругом, провела рукой по его плечам, залезла под ворот свитера и коснулась груди. Царапнула ногтем место, где пряталось сердце, и зашептала на ухо, опаляя ледяным дыханием: — Мечтаешь о ней в своей постели, представляешь, как делаешь своей раз за разом… наслаждаешься ее стонами, когда она позволяет тебе беречь ее сон. Как думаешь? Во снах она видит тебя? Или она мечтает о ком-то… другом? О том, кого ты так глупо решил спасти, а не оставить на растерзание Кейлусу?

Деймонд оттолкнул Робин. Ухо покрылось тонкой корочкой льда, заболело, словно он несколько часов провел на морозе.

— Ты умерла, — повторил он жестко. — Просила отпустить тебя. Я отпустил. Я двигаюсь дальше, как ты того и хотела.

— Разве? — Робин снова встала перед ним. Лицо ее внезапно смягчалось, в глазах замерцали слезы. — Отпусти меня, Деймонд. Ты же знаешь, что мучаешь и себя, и меня. Мне очень больно, пока ты держишься за меня. Я не могу найти путь в следующую жизнь… мне очень холодно, Деймонд. Отпусти меня.

— За что тебя казнили? — Деймонд схватил Робин за плечи. Та часто дышала, слезы катились по бледным щекам, а изо рта потекла струйка крови. — За что тебя казнили⁈ Кто отдал приказ⁈ Скажи и…

— Я не знаю, Деймонд, потому что ты не знаешь. Я в твоей голове. Меня здесь нет. И не может быть. Я ушла навсегда. — Робин сделала пару шагов назад. Вытерла слезы и обхватила себя руками, словно пыталась согреться. — Я чувствую столько вины в тебе. Столько мук. Столько сомнений… Отпусти меня, Деймонд. Будешь держаться за меня, за прошлое, за месть… погубишь себя. А я не хочу, чтобы ты погубил себя.

— Мне просто нужно узнать, что случилось, — процедил Деймонд, вновь подходя к Робин. Как же хотелось ее согреть! Упокоить! Вернуть… но тут он заметил Харпер, что упала на пол и плакала.

— Мертвая жена или… — Робин кивнула в сторону Харпер. — Живая возлюбленная? Она любит тебя. И снишься ей именно ты.

— Ты в моей голове. Ты не можешь этого знать, — глухо ответил Деймонд.

— Не вини себя. — Робин встала на носочки, поцеловал его в щеку, оставляя корочку льда. — Сделай свой выбор. Пора решить: умрешь, пытаясь узнать прошлое, или…

Деймонд оттолкнул Робин и наконец прорвался к Харпер. Рухнул с ней рядом на колени и прижал к себе. Заметил Робин, которая подмигнула ему и растворилась.

— Я в порядке, — сказала Харпер. — Не ожидала, что бабушку увижу… свиток у меня.

Харпер отдалилась, показала свиток, словно это то, что сейчас волновало Деймонда! Плевать уже на всю эту дурь!

— Давай уйдем отсюда. Пожалуйста, — попросила Харпер. — Ты