Любовь генерального - Асти Брамс

Я не стала говорить, что уже мылась, только еле сдерживала улыбку, пока Рома массажными движениями проводил по моему телу мокрой теплой тканью. Это на самом деле оказалось очень приятно: он не торопился, постепенно перемещался от одной конечности к другой, и особенное внимание уделил груди, шеи и животику, где теплилась наша малышка, проводя ладонью так легко, будто благословлял её.

Спускаясь ниже, Рома перешел к моим бёдрам, ягодицам, и наконец намылил меня между ног. Уже не губкой, а руками… Точнее пальцами, которые уверенно заскользили вдоль влажных складочек, пробуждая в моем расслабленном теле приток желания.

Когда вода всё смыла, он сделал напор меньше и неожиданно опустился на одно колено. В воздухе повисло напряжение – густое, как пар от горячей воды.

– Разведи ножки.

– Что?.. – голос предательски дрогнул от предвкушения.

Глядя на меня снизу вверх, Рома обхватил одну мою ногу и подсказал поставить её на небольшой металлический выступ, встроенный в стекло. Я едва успела ухватиться за его твердые и мокрые от воды плечи, как ощутила горячий рот, накрывший мою плоть.

– Ох!..

Удерживая меня за бёдра, Рома начал не спеша, но уверенно и жадно ласкать мою промежность: сначала возле входа, дразня, заставляя тело трепетать, а затем переместившись губами к набухающему бугорку.

Очень быстро я начала терять равновесие. Мир сузился до его прикосновений, до ритма его языка. Манипуляции любимого становились настойчивее, быстрее: он погружался языком прямо в лоно, разводил нежные лепестки пальцами, всасывал, надавливал, щекотал… Мои стоны эхом разносились в ванной, отражаясь от кафеля, как признания в любви, которые я не могла сдержать. В какой-то момент стало так невыносимо хорошо, что я облокотилась спиной о стеклянную стену, закрыла глаза и вдруг содрогнулась от вспышки оргазма. Она оказалась яркой, как фейерверк, разлившейся теплом по всему телу, и оставившей меня дрожащей и безвольной.

Пока я приходила в себя, Рома выпрямился, быстро обмылся сам и потянул меня из душевой. Обернул нас по очереди полотенцами – его движения были заботливыми, но с той нетерпеливой дрожью в пальцах, которая выдавала возбуждение. Любимый понес меня в спальню на руках, прижимая к груди так крепко, будто боялся, что я растворюсь в воздухе.

Когда мы оказались на кровати, он сразу навис надо мной обнажённым, сильным телом, покрытым мелкими капельками воды. Я призывно развела ноги, и Рома без промедления вошёл в меня – одним движением, заполнив до упора. Затем последовали сильные, размашистые толчки, выбивающие стоны из моего горла, заставляющие тело изгибаться навстречу.

Я металась под мужчиной, сжимая руками простыни, выгибалась дугой и принимала всего его без остатка. Каждую частичку, каждую эмоцию, которую он вкладывал в этот ритм.

– Да… да, ох… – вырвалось у меня, когда Рома начал входить рывками, то крепко держа меня за бёдра, то впиваясь пальцами в ягодицы или сжимая грудь.

Казалось, я вся состояла из возбуждения. В какую бы позу любимый ни ставил меня, я таяла и растворялась в нём. Он заставил меня кончить несколько раз, прежде чем наконец насытился сам, излившись внутрь с хриплым стоном, который эхом отозвался в моей душе.

Не хотелось вставать с кровати. Мы замерли в объятиях лицом друг к другу, наслаждаясь негой, оставшейся после яркого секса. Перебирая пальцами волоски на груди Ромы, я периодически прижималась к нему губами, вдыхая любимый запах, от которого внутри растекалось спокойствие. Вот бы заканчивать так каждый вечер: в его руках, с сердцем, полным любви, и миром, который кажется таким простым и идеальным.

Я всегда с опаской относилась к снам, в которых видела ее… Все они, почти без исключения, несли мрачное настроение, предупреждающие знаки и неприятные воспоминания. Она всегда в них выглядела плохо: бледная, неухоженная, в какой-то старой одежде, или представляла собой лишь размытый силуэт, но я точно знала, кто передо мной. Однако сегодня всё было иначе…

Я находилась в светлой комнате, щедро залитой лучами яркого солнца. Мама стояла у окна и задумчиво смотрела, куда-то вдаль, которая была недоступна для моих глаз. Но главное, что я сразу отметила – насколько она прекрасна: одетая в длинное золотисто-белое платье, струящееся, как облако, подчёркивающее хрупкую фигуру, которую я помнила по старым фото. Каштановые волосы до плеч были аккуратно уложены мягкими волнами, а лицо светилось молодостью и безмятежностью.

Я замерла на расстоянии, не решаясь подойти ближе. Стоит ли её беспокоить? Вдруг она снова скажет что-то плохое?.. Тогда лучше дождаться, когда призрак раствориться за новыми снами.

Мне казалось, я могла уйти отсюда в любую секунду, но продолжала стоять и наблюдать за мамой. Внутри собралась знакомая горечь и тоска, которая всегда накатывала при мыслях о ней. Мамочка… Какой бы ты ни была, строгой, странной, далёкой порой, мне тебя так не хватает. Женя взяла на себя все роли – сестры, подруги, опоры, – но тебя никто никогда не заменит. Никто не обнимет так же, и не скажет тем самым голосом…

Словно услышав мои мысли, она вдруг повернула голову и посмотрела прямо на меня. Её глаза прояснились, а лицо залило мягкой, ласковой улыбкой, от которой перехватило дыхание. Отступив от окна, мама начала приближаться – медленно, грациозно, как на пленке старого кино. Остановившись очень близко, она протянула руку и нежно провела ладонью по моим волосам, словно я снова маленькая девочка.

– Какая ты у меня красавица.

Она так говорила при жизни. Будто в моменте вдруг выныривала из своих суетливых мыслей, замирала глядя на меня и осознавала что-то.

Мама склонила голову набок, по ее лицу пробежала тень грусти.

– Не бойся, доченька.

– Я не боюсь… – солгала я – внутри всё ещё томилась настороженность, рождённая опытом прошлых снов.

Вновь улыбнувшись, мама вдруг опустила взгляд, и я почувствовала прикосновение к животу. Посмотрев вниз, увидела её тонкие пальцы на моей округлившейся талии и сердце тревожно забилось. Малышка внутри тоже заворочалась, словно перехватывая мои переживания или откликаясь на бабушку, которую никогда не увидит.

– Сегодня, – внезапно сказала мама спокойно, но с какой-то одухотворённой уверенностью, от которой по спине пробежали мурашки.

Резко подняв глаза, я взволнованно на нее уставилась. Не знаю, чего испугалась, но мне захотелось прервать это прикосновение, отстраниться. Я отступила на шаг, не заботясь о том, что могу обидеть мать и она тут же скрылась за облаком тумана – он буквально поглотил ее, не оставляя даже