Босс под полтос. Вместе из мести? - Виктория Борисовна Волкова

– Да, мне повезло, – кладу ладошку на ее руку.

 Вздыхаю печально. Впервые со дня знакомства мы расстались с Богданом. А я так привыкла, что он всегда рядом. К его шуткам за триста, к дурацким прибауткам и к его нежности и любви тоже привыкла.

– Сохраним, если есть хоть малейший шанс, – по своему понимает мой вздох Плехова. – Не раскисай, моя хорошая.

Оборачиваюсь к Дасе, вижу его растерянное лицо. Как у ребенка, который потерялся в магазине.

Глава 61.

– У тебя плохие анализы, – наутро выносит вердикт Плехова. – Оставлю я тебя здесь, Маргариточка. Полежишь под присмотром, посохраняешь, – улыбается мне. Но я точно знаю, что за улыбкой Елены Васильевны прячется стальной характер. Иначе бы она точно не вывезла.

Много на нее навалилось. Сама никогда не спрашивала. Но слухи у нас в Агдальске распространяются со скоростью света.

– Хорошо. А насколько? – уточняю в ужасе. Я же с ума сойду без Даськи.

– Недели две. А там посмотрим, Марго, – вздыхает Елена Васильевна. – Сама понимаешь, сейчас нам риски ни к чему. Мне не нравится свертываемость крови, еще ряд показателей. Как выправим, так сразу домой отпущу. А пока, занимай палату–люкс. И мужу скажи часы приема. И про боковую лестницу не забудь.

– Угу, – тяну печально.

Представляю недовольное лицо Богдана Олеговича и самой выть хочется. Да что же это такое? Когда жить нормально и спокойно?

Житья нет от бывшего. Кто бы уже врезал по носу Сухоносу. Тавтология получается. Но слов в этой песне уже не выправить.

«Сухонос, Сухонос, разрази тебя понос», – напеваю, лежа под капельницей.

А в голове уже складываются пазлы плана боевых действий. Пока маленькими фрагментами, но собираются в единую картину. Если все получится! Должно получится.

На тумбочке вибрирует сотовый.

– Сейчас подам, Маргарита Николаевна! – спохватывается медсестра Люся. Пожилая грузная женщина. Она в клинике работает с момента основания. И точно была, когда я за Майкой приходила.

– Я сама, Люсенька, – улыбаюсь ей. Хватаю трубку. Дася! Ну наконец–то!

– Привет, Маргошка! – бухтит он в трубку. – Тебя когда забирать? Я тут соскучился страшно. Думал сдохну.

Вот же прыткий бобер!

– Дась, – вздыхаю тяжко. Поудобнее устраиваюсь на подушках. Добрая и тактичная Люся выходит из палаты. Дает время поговорить наедине. Кошусь на капельницу. По моим прикидкам ей еще капать минут сорок. А значит, можно поговорить спокойно. – Прогнозы не самые радужные, – печально тяну в трубку.

– Что так? – мгновенно напрягается муж.

– Кровь плохая, да и вообще анализы, – на глаза наворачиваются слезы.

– Это поправимо? С тобой все в порядке? – рыкает муж.

– Да, но Елена Васильевна сказала, что две недели как минимум, – бросаю порывисто. – Дась…

– Ну надо, значит надо. Не расстраивайся, Маргошечка. Я рядом. Хотя мне дома без тебя тоскливо ужасно. Хоть на стенку лезь, – признается он. – Слушай, а часы приема какие? Я подъеду, ты спустишься. Погуляем по парку…

– Дась, – жалобно тяну в трубку. – У меня постельный режим.

– В смысле? Все так плохо? – рыкает муж. – Твою ж… – не может сдержаться.

– Нет. Все хорошо. Просто Лена перестраховывается. Говорит, что все поправимо… – схожу с ума от жалости к себе.

– Значит, нужно выполнять предписания, – гундит Сомов. Невыносимый зануда! Нет, чтобы пожалеть…

– Я и выполняю. Вот под капельницей лежу, – вздыхаю тяжело.

– Оставить панику, Маргарита. Уныние – первый враг. Давай, возьми себя в руки. Ты ж у меня боевая девочка, – уговаривает меня. И я улыбаюсь сквозь слезы. – Я приеду, как только смогу. Что тебе привезти?

А у меня срабатывает красная лампочка. Что значит, как только смогу? Какие–такие дела у Сомова?

– В смысле, когда освободишься? – привстаю на локте. – А ты там чем занимаешься?

– Я? Кхм… – пытается уйти в несознанку.

– Дася, – окликаю бодро и строго.

– Да, нормально все, Маргошечка… Я тут по хозяйству хлопочу…

– Куры, гуси… Да, Богдан Олегович? – припечатываю сурово. – Говори сейчас же, не нервируй меня.

– Маргарита, ты что? Ревнуешь меня?

– А есть повод? – парирую жестко.

– Нет. И не будет никогда, – совершенно спокойно и четко заявляет Богдан. – – Я тут занимаюсь нашими делами. Кроликов развожу, – смеется в трубку. – Потом тебе все расскажу. Веришь мне?

– Ну конечно, – смаргиваю слезы. – Сейчас расскажи… – прошу как маленькая.

– Кхм… – прокашливается муж. – Короче, мне с утра позвонил наш лысый друг. Прикопался как пьяный до радио…

– Как он? – утираю слезы.

– В реанимации еще, – вздыхает Богдан. – Сегодня поеду его навещать. Потом к тебе…

– Странные у тебя приоритеты, Дася, – вздыхаю я. Всхлипываю негромко. – Тебе Рем дороже собственной жены, да? Сдыхал меня в больницу и радуешься? – реву по–настоящему.

– Марго, ты чего? – не на шутку пугается Сомов. – Не смей плакать, слышишь? Миленькая, родненькая, ну что ты себе напридумывала? Я сейчас к тебе приеду. А к лысой башке потом смотаюсь… Ты довольна?

– Ну не знаю, если дело срочное… Я ведь могу подождать, – шепчу сквозь слезы. Разглаживаю рукавчик больничного халата и сама себя жалею.

– Не реви, – велит Дася. – Я уже выезжаю. Полчаса и я у тебя, – рычит в трубку. – Только за цветами заеду.

Вот то–то же! Улыбаюсь счастливо.

И неожиданно понимаю. Я что? Устроила Сомову истерику? Да