Проклятие Теней и Льда - Катарина Маура

— Арабелла, — шепчу я, а она качает головой, прижимая палец к моим губам.

— Не говори ни слова, Феликс. Не сейчас.

Я беру ее за руку и поворачиваю нас так, что она прижимается ко мне лицом к стене. Она обнимает меня за шею, и я поднимаю ее, обхватив за талию. Арабелла обхватывает меня ногами, и я вздыхаю с облегчением, когда моя эрекция касается ее влажного тепла.

— Я нуждаюсь в тебе, любимая. — Она кивает и просовывает руку между нами, направляя меня в себя. — О, Боже, — шепчу я, проникая глубоко в свою жену. — Я скучал по тебе больше, чем ты можешь себе представить.

Я отстраняюсь почти до конца, не отрывая от нее глаз, и снова вхожу в нее. Я наблюдаю, как расширяются ее глаза, как открываются ее губы, когда она стонет, как горит огонь в ее зрачках. Я изо всех сил стараюсь запечатлеть этот образ в памяти.

— Еще, — шепчет она, пропуская руки сквозь мои волосы. Она притягивает меня ближе, ее губы находят мои, и я теряю себя в ней. Я никогда не желал женщину так сильно, как ее. Я никогда не насыщусь ею. Я беру ее сильнее, давая ей то, о чем она просит, и ее стоны сводят меня с ума.

Я чувствую, как тьма хватает меня, и на мгновение закрываю глаза, измученный борьбой и желанием провести хотя бы одну минуту с женой.

Когда я снова открываю глаза, Арабелла стоит на коленях на полу, ее кожа окрашена в красный цвет кровью. Она смотрит на меня с страхом и ужасом, и я делаю шаг от нее. Вот это. Это то, что я видел в зеркале Пифии. Ее кожа вся в порезах, кровь течет из ран.

Это я сделал. Я знал, что причиню ей боль, но все равно позволил себе подойти к ней.

— Элейн... — шепчу я. — Мне нужно найти Элейн.

Глава 45

Арабелла

— Не могу поверить, что у нас получилось, — говорит Элейн.

Наши солдаты собирают вещи вокруг нас, и я с восхищением оглядываюсь по сторонам. На это у нас ушло несколько недель, но мы установили трубы в самых важных частях страны.

— Твои раны хорошо заживают, — замечает она, и я подношу руку к горлу.

Мне вспоминаются глаза Феликса, ставшие черными, и я вздрагиваю. На мгновение я смотрела не в глаза своего мужа. Его улыбка была ужасающей. Феликс никогда раньше не пугал меня, по-настоящему, но в тот момент я боялась за свою жизнь. Я даже не успела закричать, как меня охватила густая и липкая тьма, душившая меня. Следующее, что я помню, — я лежала на полу, вся в порезах, а пламя охватывало меня, защищая и прогоняя тьму.

Цвет вернулся в глаза Феликса, а затем он запаниковал, увидев меня лежащей на полу, залитой кровью. Через несколько минут он привел ко мне Элейн, умоляя ее залечить мои раны. Я никогда раньше не видела его таким паническим, таким испуганным. Он исчез, как только Элейн перевязала мои раны, которые были невосприимчивы к ее магии. С тех пор я его не видела, хотя в каждом городе, через который мы проезжали, нам сообщали, что Феликс уже установил нужные нам трубы.

Он опередил нас на несколько дней, поэтому я подозреваю, что к настоящему моменту он уже вернулся во дворец. Я не могу не задаться вопросом, не оттолкнул ли он меня в начале нашего путешествия, потому что боялся притяжения проклятия. Он предупреждал меня, что чувствует его, но я не осознавала, что оно настолько сильное. Я была настолько поглощена своими собственными неуверенностью и страхами, что не смогла поддержать его в этом.

Я погружена в раздумья, поднимаясь на Сирокко. Лошадь и я стали неохотными союзниками, объединенными взаимным отвержением.

— Он в порядке, Ваше Превосходительство, — говорит мне Элейн. — Я уверена, что он ждет тебя во дворце. Думаю, ему просто нужно было время, чтобы осознать то, что произошло. Проклятие... оно тяжело для всех нас, но для Теона оно другое. В то время как мы с тобой можем признать, что в тот момент он был не в себе, Теон не может сделать такого же различия. Он будет бесконечно винить себя и бояться снова причинить тебе боль. Я умоляю, Ваше Превосходительство, не позволяй ему разрушить будущее, которое вы двое построили. Не позволяй ему разорвать ваши жизни. Он это сделает, если ему дать малейший шанс.

— Арабелла, — говорю я ей. — Я уже сто раз говорила тебе, что меня зовут Арабелла.

Она кивает, но я знаю, что она откажется называть меня по имени. Она настаивает на формальности и приличиях.

Элейн бросает на меня умоляющий взгляд, не давая мне сменить тему, и я киваю.

— Не волнуйся, — говорю я ей, не зная, что еще сказать.

Я не могу давать ей ложные обещания. Я не боюсь Феликса, но боюсь того, кем он стал. Смогу ли я защитить себя, если это повторится? Я верю, что смогу, но то, что я видела, ничто по сравнению с тем, что Элейн описывала в прошлом. Это Феликс вырвался из тисков тьмы или это пламя изгнало ее?

Я погружена в раздумья всю дорогу до дома, впервые благодарная за нечеловеческую скорость Сирокко, которая позволяет мне добраться до дворца намного раньше других.

Я напряжен, когда мои ноги касаются пола, не зная, что мне делать или сказать.

— Где Феликс? — спрашиваю я, переступая порог дворца, уверенная, что дворец приведет меня к нему.

Свечи мерцают, освещая путь к восточному крылу. Я следую по пути, который прокладывает для меня дворец, и по коже бегут мурашки, когда температура падает. Во дворце всегда тепло, но здесь ледяной холод. Я смотрю на закрытые золотые рамы портретов, любопытно, что под ними, но уверена, что это место лучше не трогать. Я никогда не чувствовала такой сильной злой магии и наконец понимаю, что это такое — проклятие. Даже инструменты пыток моего отца не были столь отвратительными. Должно быть, именно здесь зародилось проклятие. Что могло привести Феликса сюда?

Я останавливаюсь в коридоре, осознавая, что Феликс, которого я могу здесь найти, может быть тем, кто преследует меня в кошмарах. Я кусаю губу и качаю головой, напоминая себе, что Феликс говорил мне, что дворец восстанавливает его магию и смягчает самые страшные