Замуж за врага. Лишняя в его доме - Екатерина Гераскина

Пренебрежение в его словах вспыхнуло открыто, без попытки смягчить удар.

— Увести.

Наши воины приблизились к ней, перехватили хрипящую, обнажённую ведьму, которая не могла произнести ни слова.

— Запереть её в комнате, — приказал Кайден. — Охрана постоянная. Окна заколотить.

Только когда её увели, он жестом пригласил наших новых гостей в гостиную. Я развела там огонь.

«Гости» расселись на диване.

Кайден усадил меня в кресло, сам встал за моей спиной, положив руку мне на плечо.

— Так кого же вы искали? — спросил он.

— Много лет назад пропал наш старший сын, — ответил Харальд. — Он ушёл и не вернулся. Мы чувствовали, что он был на грани перерождения. А потом… всё оборвалось. И вот сейчас, спустя почти двадцать лет, мы почувствовали это снова. Мы думали, что это он.

— То есть… — я сглотнула. — Вы хотите сказать, что я…

— Да, — спокойно сказала Фелиция. — Ты наша внучка.

Я повернулась к супругу. Он стоял за моей спиной, крепко сжимая моё плечо. Я чувствовала от него волны поддержки и тепла.

— Расскажи нам, дитя, — произнёс Харальд. — Всё, что знаешь.

Я знала не так много…

Я рассказала о том, что я наследница клана Лунных. О том, что моя мать — настоящая. А отца я никогда не знала. По нашей связи я попросила мужа не уточнять о моем непростом детстве.

Я видела, как Харальд сжимает руку Фелиции. Как она волнуется, но не позволяет этому отразиться во взгляде.

Как оба они жадно рассматривают меня.

Как и мои… дяди.

Я всегда думала, что у меня нет семьи.

А оказалось — в одну ночь — что я не единственный феникс в этом мире.

И что у меня огромная семья.

Когда мы закончили, уже занимался рассвет.

К этому времени мы уже тоже знали немного о фениксах. Те жили очень обособленно. Они никогда не вмешивались в дела кланов — потому что раньше их уничтожали, пользуясь слабостью во время перерождения.

Единого клана фениксов не существовало. Были только семьи. И они чувствовали кровь друг друга. Обладали сильной огненной магией.

Жили так далеко, высоко в горах, и так долго, что о них давно забыли. Они закрывали свои дома магией так, чтобы ни демоны, ни драконы никогда их не нашли.

А в наш мир спускались лишь изредка. Молодые фениксы этим грешили чаще. И именно из одной такой вылазки мой отец не вернулся.

Это стало ударом для моей бабушки и всей семьи.

— Как может феникс умереть, не переродившись? — спросила я.

Я почувствовала, как Кайден снова сжал моё плечо.

А потом он ответил вместо дедушки:

— Пепел или прах. Если их развеять.

Дед подтвердил:

— Именно так, лорд Айсхарн. Если собрать пепел феникса и поместить в урну — он никогда не переродится.

— Или же… — я запнулась, — развеять его так далеко друг от друга, что он больше никогда не сможет собрать себя воедино.

— Есть ли хоть крошечный шанс, — выдохнула я, — что мой отец жив…

— Я очень хочу в это верить, — проговорила бабушка.

Мы переглянулись с ней. В этом взгляде было всё: страх, надежда, решимость и то хрупкое «если», за которое мы цеплялись, словно за последнюю нить.

И именно в этот момент нашу почти идиллическую тишину нарушил стук в дверь.

Муж вышел, а когда вернулся читал письмо. Я обратила внимание на надломленную печать в его руках. А потом муж прошел к огню и спалил там его.

— Это гонец. Император будет уже сегодня.

Муж повернулся в сторону моей новой семьи.

— Вы можете уйти пока. Я понимаю причины почему такие как вы давно покинули нашу империю и мир. И уважаю их. Клянусь, от меня император не узнает о вас.

— Кто сейчас у власти? — задумчиво спросил Харальд и посмотрел поверх моего плеча.

Он был сосредоточен, погружён в собственные мысли. Моя бабушка внимательно посмотрела на мужа. Так же — мои дяди.

Они строго подчинялись иерархии, и это чувствовалось сразу — в позах, в молчании, в том, как ждали ответа старшего.

— Эрэйн Норвелл, — ответил муж.

— А что стало с Назиром и Зайденом? — уточнил Харальд.

— Назир умер от старости, насколько я помню, — ответил муж и подбросил дров в камин.  И после короткой паузы. — Зайден… тоже. Доподлинно не известно, что произошло. Слухи ходят разные. Вплоть до того, что Зайден не хотел делиться властью и Эрэйн его убил.

— Сын отца… И сколько лет с тех пор прошло? — спросил Харальд, не отводя взгляда.

— Три года.

Он медленно повторил, словно пробуя слова на вкус:

— Три года… Ничто.

Дедушка чуть кивнул сам себе.

— Что же…

Я посмотрела на свою… семью.

Сердце болезненно сжалось.

— Вам нужно уходить, — обеспокоенно сказала я и подскочила с места. — Сейчас же. Я не хочу, чтобы у вас были проблемы. А они будут. У нас война. Клан на осадном положении. И есть большие внутренне проблемы, для этого и прилетает император.

Я сделала шаг ближе, голос стал тише, но напряжённее:

— Кроме этого Эрэйн создал Контроль. И мы до конца не знаем, что именно он делает, какие методы использует и сколько знает. Он интересуется всплесками неизвестной магии. Интересуется феноменами. Интересуется тем, что выходит за рамки привычного мира.

Я сглотнула.

— Я уже у них на контроле. Но вы… я не хочу подобного для вас…

Бабушка внимательно смотрела на меня. В её взгляде не было страха — только понимание. А потом она тепло и сдержанно улыбнулась мне.

Харальд встал и выпрямился. Он посмотрел на меня.

— Если Контроль существует — значит, мир снова меняется.

Мои дяди переглянулись.

— Я просто… — начала