Бесчувственный. Ответишь за все - Виктория Кузьмина

Он наклоняется ко мне, и его шепот груб, но в нем нет угрозы, направленной на меня:

— Лучше игнорируй все, что они будут тебе писать. Что-то не то происходит.

Он отпускает мое плечо. Я, не оглядываясь, захожу в подъезд. Дверь с глухим стуком закрывается за мной, отсекая меня от них. От бывшей лучшей подруги. От прошлого. От всего.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене, позволяя слезам, наконец, течь. Они горячие и соленые, но не приносят облегчения. Только констатируют факт: что-то сломалось. Окончательно и бесповоротно. И слова Паши лишь подтверждают это.

Что-то не то происходит.

И я, похоже, оказалась в самом его эпицентре.

* * *

Все оставшееся время я провела дома с мамой, стараясь скрыть свое подавленное состояние. То ли у меня получалось хорошо, то ли мама не заостряла на этом внимание, но ей явно было не до моих переживаний. Она вернулась с почты в странном, немного подвешенном состоянии и на все мои расспросы лишь отшучивалась, бормоча что-то про цены на свет.

Днем воскресенья телефон завибрировал в кармане. СМС от Сириуса. Коротко и без вариантов:

«Выходи».

Хоть мы и договаривались на вечер, он, как всегда, решил по-своему. Попрощавшись с мамой и нагруженная контейнерами с домашней едой, я вышла из подъезда. Помахав маме руке, я прошла мимо его черной машины, стоящей у тротуара, и свернула за угол дома. Сердце колотилось где-то в горле.

Просто не хочу, чтобы она видела. Не сейчас. Еще не время.

Но далеко уйти не успела. С визгом шин его «монстр» плавно преградил мне путь, остановившись в метре. Дверь водителя распахнулась, и оттуда выпорхнул Сириус с нахмуренным лицом.

— Какого черта? — прорычал он, подходя так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и запах дорогого табака.

Я, не глядя на него, открыла заднюю дверь и аккуратно поставила внутрь пакет с контейнерами.

— Мама смотрела в окно. Я не хотела, чтобы она видела, как я сажусь в твою машину.

— А что такого, если она увидит? — хмуро произнес он, закуривая сигарету и выпуская в морозный воздух струйку белого дыма. Его взгляд не отрывался от меня, пристальный и тяжелый.

Я пожала плечами, отводя глаза.

— Мама не знает, что у меня появился парень.

— Так почему бы тебе не познакомить нас? — произнес он, и в его голосе послышались опасные нотки.

Я посмотрела на него, пытаясь подобрать слова.

— Моя мама... с предубеждениями. Я не думаю, что вас стоит так рано знакомить. Она с опаской относится к оборотням. И я бы не хотела, чтобы она беспокоилась лишний раз.

Он помолчал, вглядываясь в меня, а потом мрачно произнес:

— Я так понимаю, знакомить свою мать со мной ты будешь только на нашей свадьбе.

От его слов я застыла, словно меня окатили ледяной водой.

Свадьба? Какая свадьба?

Недоуменный вопрос застрял у меня в горле. Я повернулась к нему и ахнула — он каким-то чертовым образом оказался вплотную ко мне, а я даже не заметила, как он подошел. Теперь он смотрел на меня сверху вниз, в упор, и в его ледяных глазах не было и тени шутки.

Я заставила себя озвучить вопрос, голос дрогнул:

— О какой свадьбе идет речь?

— О нашей, — абсолютно спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, произнес он.

Я нахмурилась, пытаясь вернуть себе хоть крупицу здравомыслия.

— Сириус, по законам твоего же мира, связь между человеком и оборотнем запрещена. Это нерушимый закон! Мы и так его нарушаем своими... отношениями. Из-за этого мы можем оба сильно пострадать. Мы должны быть осторожнее, следить за тем, как ведем себя на людях, иначе...

Он перебил меня, и его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что у меня перехватило дыхание.

— Кое-что забываешь, Агата. Я — Альфа Северного клана оборотней. И в моей власти изменить этот чертов закон.

Он сделал шаг вперед, заставляя меня отступить к холодному металлу машины. Его пальцы легли на мою щеку, грубо и в то же время почти нежно.

— И если я захочу на тебе жениться, — продолжил он, и его губы искривились в знакомой, порочной усмешке, — я сотру этот закон из истории. Раз и навсегда.

Я смотрела ему в глаза, в эти бездонные синие озера, полные решимости и ледяного огня, и не верила своим ушам. Это было невозможно. Безумно. Но он говорил это. И он никогда не бросал слов на ветер.

В этот момент я поняла, что все. Мои страхи, попытки спрятаться, надежда вернуться к старой жизни — это всего лишь иллюзия. Он не просто играл со мной. Он строил планы. И масштаб этих планов поверг меня в настоящий ужас.

51

— Как это ты не празднуешь Новый год?

Я остановилась, хмуро оглядывая Бестужева и проходясь глазами по полу торгового центра, что пестрил и переливался украшениями и ёлками всех размеров и цветов. Казалось, весь мир готовился к празднику, а он стоял здесь, абсолютно безучастный.

— У нас обычно приёмы устраивали в этот день. Собирается клан и проводится что-то вроде праздничного вечера. Единственное отличие от обычных собраний — стоит ёлка, которую убирают сразу после того, как все разошлись.

Он безразлично пожал плечами, не отрываясь от экрана телефона. А я в шоке пялилась на него. Мне так хотелось отметить этот Новый год с ним. Мы встречаемся уже месяц.

Месяц относительного спокойствия. Месяц плохих попыток скрыть реальное положение вещей в институте. Плохих — из-за поведения Бестужева. Он в упор не хотел ездить раздельно, периодически зажимал меня в укромном месте с явным намерением, но я успешно этого избегала.

Не в институте же, блин.

— Давай купим ёлку и отпразднуем Новый год. Украсим квартиру? — выпалила я, поймав себя на том, как сильно мне этого хочется.

— Зачем?

— Это же красиво! Атмосферно!

Он посмотрел на меня внимательно, его ледяные глаза изучали мое лицо.

— А подарок под ёлкой будет для меня?

Я уверенно кивнула, чувствуя, как сердце ёкнуло. Небольшой, я уже купила. Точнее, заказала. Пусть и недорогой, он стоил мне половины накопленных денег. Для Бестужева это будет безделушка, мелочь, но я долго думала и хотела подарить что-то со смыслом.

Он утвердительно кивнул, и мы пошли за ёлкой. Я думала, можно взять небольшую, но Бестужев указал консультанту на огромную, пышную красавицу. На мой