Цветок мятежного князя - Мэри Кенли

Цзенлан остановился, задумчиво опустив подбородок. Юнли Шен… Была ли она на самом деле такой робкой? Наследник сомневался, но в одном признавал правоту Сюнин: ему неуместно идти к юной девушке на ночь глядя.

— Прошу, давай дождёмся возвращения моего отца. — проговорил он.

— Это всё усложнит. — покачала головой Сюнин. — Если вы и вправду желаете счастья леди Шен, стоит отпустить её прямо сейчас.

Наложница Тао казалась спокойной и собранной, но её пальчики сжались в кулаки под расшитыми рукавами, а ногти впились в кожу. Сюнин знала, что произошедшее будет сложно скрыть от князя, однако… Она не могла поступить иначе.

Вязкие сны, туманные видения и дурное предчувствие истощили её рассудок. Сюнин знала одно: если сейчас она не избавится от леди Шен, та погубит её жизнь, исказит предназначение. А потому Юнли должна покинуть поместье в кратчайшие сроки. Как только она выйдет замуж — даже князь не сможет ничего изменить.

Цзенлан проводил свою наложницу задумчивым взглядом. Он посмотрел на начатое письмо, и рука его дрогнула в немом желании срочно написать отцу.

Глава 33

Жизнь порой подкидывает сюрпризы и (как правило) крайне неприятные. После перерождения я думала, что меня уже ничем не удивить в этом мире, но… Нет. Как оказалось, не всё так очевидно.

Я сидела в оцепенении на собственной кровати, чувствуя тошнотворную слабость. Сюнин Тао, эта «благородная» героиня… Просто заперла меня в спальне. Со дня нашей встречи я не видела Шию. Вместо этого молчаливые служанки Сюнин под конвоем отвели меня обратно в дом и посадили под замок!

Напрасно я кричала и требовала отпустить, напрасно ломилась в двери… Те женщины редко кормили меня, объясняя это «особой диетой», и постоянно приносили дурнопахнущие лекарства, которые я выливала в вазу.

Сюнин навещала меня несколько раз в день и упрямо спрашивала:

— Так что же, леди Шен, не хотите замуж?

— Наложница Тао решила взять меня измором? — я нервно усмехнулась, скрестив руки на груди. — Напрасно. Я никогда не соглашусь.

— Посмотрим. — и она вновь осклабилась, вызвав у меня нервную дрожь.

Её служанки были чужими, явно новенькими в поместье. Возможно, по этой причине они беспрекословно подчинялись Сюнин… А я всё сильнее паниковала. Моя единственная надежда на скорое возвращение князя, но сколько придётся ждать? Дни? Недели?

Из-за недостатка пищи я чувствовала возрастающую слабость. Возможно, Сюнин подсыпала и в еду какие-то лекарства… Мне плохо. Плохо и страшно от этого заточения. Впрочем, леди Тао не собиралась держать меня взаперти вечно.

Наутро третьего дня её служанки вошли в комнату без разрешения. Они начали вытаскивать сундуки, грубо собирать вещи… И тогда я поняла: наложница Тао собралась выставить меня из поместья силой! Просто отправить в руки какому-то мерзавцу, невзирая на несогласие.

Попытка побега не увенчалась успехом — служанки быстро скрутили мне руки и засунули в рот какую-то горькую гадость… От неё тошнота усилилась, а в голове предательски помутнело.

— … Зря мы не послушали наложницу. Нужно было сразу её лекарством накормить. — пробормотала одна из них, тяжело вздыхая.

Вскоре они потащили меня к выходу из поместья. Голос ослаб из-за странного препарата, ноги подкосились… Я едва не плакала от бессилия, отчаянно пытаясь вырваться из крепкой хватки. Но там, за воротами, меня уже ждал скромный экипаж (больше похожий на катафалк).

Наложница Тао появилась в рассветной дымке. Её лицо покрывала белая вуаль, которая идеально сочеталась с серебристыми волосами героини. Она подошла чуть ближе, скучающе разглядывая мои пожитки:

— Пришло время прощаться, леди Шен. Я взяла на себя смелость подобрать вам мужа. Он из небольшой учёной семьи, но имеет хороший потенциал. Вдовец, недавно потерял жену. Ему не так важно, кто станет второй супругой — лишь бы заботилась о новорождённом ребёнке. Думаю, вам это под силу, леди Шен.

Сюнин сделала паузу и едва заметно улыбнулась:

— Не следует меня ненавидеть. Я выбрала достойного кандидата, и это вполне честно. Леди Шен когда-то пыталась помочь мне, а я не люблю отвечать злом на добро.

Я посмотрела ей в глаза и горько улыбнулась. Да, в той дораме мне и вправду казалось, что Сюнин хорошая героиня… Но, если задуматься, я не могу припомнить ни одного акта истинной доброты. Леди Тао вечно плавала в сомнительной драме, с достоинством принимала помощь других, и… Всё?

Её гордость граничила с властностью. Её любовь к Цзенлану порой казалась отчаянным рывком на пути к цели. Она ни с кем не дружила, ведь героиню окружали лишь враги и завистники. И даже та самая Юнли Шен пережила «цветочный» кризис только за счёт того, что не мешала героине… Да, озарение пришло ко мне слишком поздно.

«Мы привыкли к тому, что главные герои добрые, честные и справедливые. Но порой это лишь слова, за которыми скрывается пугающее Ничто. И если посмотреть правде в глаза, оказывается… Что такие герои сражаются только за себя, а вовсе не за других»

— Это жестоко, Сюнин. — прошептала я одними губами.

Она, кажется, прекрасно разобрала мои слова, потому как выразительно фыркнула:

— Леди Шен склонна драматизировать, не так ли? Не советую бежать из кареты. Вам дали сильное успокоительное, так что… Любой побег может закончиться плачевно.

Я лишь усмехнулась, прикрыв глаза. Если послушать Сюнин, то она будто и вправду «заботится» о глупой леди Шен. Хотя, возможно, по её меркам так и есть.

«Намного проще сказать, что ты думаешь об «общем благе», нежели признать, что обрекаешь кого-то на верную смерть»

Меня насильно затащили в карету и захлопнули дверь. Экипаж тронулся с места, колёса застучали, а я провалилась в подобие вязкого сна. Что-то тревожное, мрачное и густое заливало моё сознание, будто смола… Время от времени я ловила проблески рассудка и пыталась дотянуться до двери.

Нужно выбраться. Нужно выпрыгнуть. Если меня довезут до поместья «мужа», обратного пути уже не будет. Но я должна спастись, только бы справиться с этим мерзким головокружением… А оно было сильнее меня.

Сюнин всё просчитала. Недостаток пищи, моральное истощение и чёртово лекарство, которое ввергло меня в пучину беспробудной слабости… Героиня действовала быстро, бескомпромиссно и удивительно жестоко. Как будто я и впрямь угроза, которую стоит немедленно устранить.

Тяжёлый вздох сорвался с губ, и пальцы вцепились в сидение. Давай же, Юнли, соберись! Как бы плохо сейчас ни было, нужно бороться… Но проклятая дверь не поддавалась. Возможно, моих сил просто не хватило.

На глазах против воли навернулись злые слёзы. Я отчаянно била руками по окну, невзирая на боль,