Сделай мне ребенка - Ольга Тимофеева

Я стою рядом, будто ловлю каждое его слово, как если бы от них зависел мой пульс.

- Ага… Угу… Понял. Спасибо, как всегда.

Отключается.

- Сейчас перезвонит.

Нервно бью носком ботинка по полу.

Ну чего вот не звонит? Не так что-то, что ли?

Наконец перезванивает.

- Да, Свет, - Ваня включает громкую связь.

- Пока схватки. За ней следят. Процесс идет, но родов как таковых ещё нет. Воды не отошли, шейка пока на стадии раскрытия. Все - как должно быть. Но она под наблюдением. Все пока в рамках нормы.

Я киваю. Это должно меня успокоить.

Но внутри - все клокочет. Потому что я не с ней. Не держу ее за руку. Не говорю, что рядом. Что все будет хорошо.

А она - одна. Где-то за этими дверями. И, может, ей сейчас страшно.

- Спасибо, Свет.

- Вань, вы бы домой ехали…

- Нет уж…

- Роды процесс долгий. Я сейчас тоже приеду.

- Добро, Свет.

Отключается.

- Все норм, Лех. Ждём.

Мы сидим в машине.

Мотор заглушен, окна слегка запотели. Салон пахнет потом, тревогой и больничной хлоркой, которую я будто чую даже здесь.

Сидим, молча, в темноте.

Ваня за рулем, голову откинул на спинку.

Я рядом. Лбом - к стеклу.

Глаза закрываются сами. Я борюсь - а тело уже не слушается. После ночной смены, после этого дня, после всего.

- Не спи, - бормочу.

- Не сплю, - отвечает он в тон. И тут же, через секунду, храпит.

Я усмехаюсь.

И отрубаюсь тоже.

Просыпаюсь от вибрации.

На экране - Светлана (роддом).

- Вань!

Вздрагивает, просыпается, подается вперед.

Светлана говорит спокойно, но я слышу в ее голосе улыбку:

- Всё хорошо, Иван, можете поздравить папашу. Софья родила. Мальчика и девочку.

Я втыкаюсь в кресло. Закрываю глаза. Не верю.

Моя девочка справилась.

- Как она?

- Все в порядке. Устала, конечно, но роды прошли без осложнений. Справилась сама. Даже без эпидуральной. Упертая ваша. Сейчас отдыхает. Детки под наблюдением, но все - в норме.

Закрываю глаза. Потому что их почему-то щиплет.

Но я последний раз плакал, когда Жанна погибла.

Конечно не как Ладка, навзрыд, но слезу пустил.

А теперь… теперь все другое.

Гордость за нее. Радость, что у нас все получилось. И счастье, что встретил ее.

Растираю глаза, прогоняя слёзы.

- Наконец-то это закончилось.

- Поздравляю, Лех, - хлопает по плечу Ваня, - но ты наивный, - усмехается, - у тебя все только начинается.

***

Выписка 2.0. Софья

Дочь в розовом конверте тихонько хрюкает, словно сонный ежик.

Сыночек - в голубом, морщит лобик.

Мои дети.

Два сердечка, что носила в животе, теперь - на воле. Настоящие. Живые. Теплые.

Идеальные. Мои.

В груди так светло, будто все внутри залито золотым медом.

Мне хочется постоянно целовать их крошечные пальчики. Смотреть на их личики. Наблюдать, как они нюхают воздух, щурятся.

Сама все ещё не верю, что это - мои. Что я смогла. Что они выбрали меня как маму.

Двое….

Устала, но вся свечусь изнутри.

Так, наверное, чувствуют себя женщины, которых рисуют на иконах. Уставшие, но сияющие.

И даже слёзы - не от боли. А от переполненности. Как будто внутри - океан, и он проливается через край.

Леше вручают два конверта с детьми. В две руки.

Он бы и меня взял, но рук столько не хватает.

- Ты умничка, - наклоняется и быстро целует.

- Сонь, - вжимается в меня Лада, - поздравляю тебя.

- Спасибо, моя хорошая.

- Ты теперь мама?

- Теперь да.

- Сонь, а можно, я тоже тебя буду мамой называть? У всех есть, я хочу, чтобы у меня была тоже.

Улыбаюсь ей и выдыхаю, прогоняя слёзы.

- Хорошо, будешь моей старшей дочуркой.

Целую в макушку, перевожу на Лешу взгляд.

Он бледнее обычного, глаза блестят. Глаза живого мужчины.

Я тебя люблю, - шепчет одними губами мне.

- Ну что, идем?

- Мам, у нас для тебя сюрприз! - Лада закрывает мне глаза и выводит на улицу. - Та-дам, - открывает глаза.

- Вы что, с ума сошли? - шепчу, глядя на пожарную машину, украшенную шарами и лентами.

Я почти смеюсь. Почти плачу.

На капоте - надпись "ВЫПИСКА: 2.0".

Вокруг наши общие друзья, родители.

Рассаживаемся по машинам.

- Сонь, - тормозит меня Леша и обнимает, когда детей разбирают бабушки.

- Да.

- Когда там врач сказал, можно уже шишки ехать собирать?

- Титов… февраль… какие шишки?!

 Бонус. Спустя два года

Софья

- Сонь, поможешь?

Поднимаю указательный палец вверх. Минутку.

Двадцать два, двадцать три… Все. Пересчитываю тарелки на столе. Мини-свадьба какая-то…

- Что случилось?

Оборачиваюсь к нему. Стоит в одних джинсах.

- Где моя рубашка голубая?

- Так в шкафу, Леш.

- Нет ее в шкафу.

Мимо пробегает Настя вся обклеена наклейками. Подарок бабушки и дедушки на день рождения.

- Может она в стирке? Одень другую.

- А ты можешь посмотреть? Если точно в стирке - надену другую.

Закатываю глаза.

- Сынок, мог бы и сам… Разбаловала тебя Соня, - отзывает его мама из кухни, раскладывая по тарелкам салаты.

- И я тебя люблю, мам.

- Пап, присмотри за ними, - киваю на детей, - чтобы не начудили. Сейчас найду ему рубашку.

- Хорошо.

Мамы готовят на кухне. Лешин папа делает шашлыки, мой смотрит детей. Я иду искать рубашку не самостоятельному мужу.

Разворачиваюсь к нему и ловлю этот равнодушный для всех взгляд, но я вижу другое, мне хочется прикусить губу от того, как он ведет взглядом от ног до шеи по мне. Такой он…

Но я прохожу мимо. Не провоцирую. Тут его родители, и с минуты на минуту будет полный дом гостей.

Сразу сворачиваю в нашу комнату, в ванную. Там быстрее всего найти пропажу. Алексей за мной.

Включаю свет. В ванной пахнет ментоловым шампунем мужа.

Открываю корзину для белья. Свет гаснет. Дверь закрывается.

- Леш, включи свет.

Щелчок замка.

Прижимает меня в темноте к прохладной и ещё влажной плитке.

- Алексей... - начинаю, но он тут же прикрывает мне рот ладонью.

- Тсссс, - разворачивает лицом к стене и сминает талию через ткань. - Это платье - это диверсия.

- Платье, как платье.

Одной рукой сминает через ткань грудь, второй - между ног.

- Будешь только при