Магия судьбы - Бритт Эндрюс

«Слоан? Брам?» — позвал я и не получил ответа. Странно. «Ничего», — сказал я Сейдж, которая теперь покусывала нижнюю губу.

«Их здесь нет, но они недалеко. Чувствуется, что Фарис рядом с ними. Это странно, потому что теперь это смесь эмоций. Страх, предвкушение, веселье...»

«Ну, давай, обуйся, и мы посмотрим, что происходит. Я знаю, что не смогу уснуть, пока не узнаю». Я улыбнулся ей, надеясь облегчить ее беспокойство. Эти пьяные идиоты — я буду так зол, если они заставили нашу беременную пару волноваться без причины.

Через несколько минут мы шли по лесу. Дневная влажность уступила место более прохладной температуре, и туман клубился среди деревьев с жутким видом.

«Это как сцена из фильма ужасов», — прошептала Сейдж, сжимая мою руку.

«Да, но в этом конкретном фильме ужасов ты уже спарена с теми, кто бродит в ночи», — ответил я, окидывая взглядом местность.

«Не говори так», — твердо сказала она, и я усмехнулся.

«Что? Это правда, сладкая. Мы можем быть на хорошей стороне битвы, но мы все еще мужчины, которые делали — и, вероятно, будут продолжать делать — плохие вещи».

Она фыркнула, перешагивая через упавшую ветку. «Я думаю, что важно намерение, которое движет вами, когда вы делаете эти вещи. Если никто не вмешается, злодеи всегда будут побеждать».

Я обдумывал ее заявление, пока мы продолжали идти. Она вела меня, так как внезапно почувствовала это притяжение к каждому из нас, когда нас не было рядом. Дети, вероятно, усилили эту связь с двумя пьяными мужчинами, которых мы искали в три часа ночи.

«Они там, наверху», — сказала Сейдж, указывая на холмистую местность за узким ручьем. Я снова послал свои чувства, но ничего не получил.

«Ты лети, я пойду следом».

Она резко развернулась и посмотрела на меня. «Что? Почему?»

«Потому что я не хочу, чтобы ты поскользнулась на этом холме и упала. Просто подожди меня наверху, сладкая». Я поцеловал ее, незаметно сжав ее задницу для убедительности. Я хотел, чтобы это был быстрый поцелуй, но она испортила план, когда просунула свой язык в мой рот и застонала. Мне потребовались все силы, но я отстранился и дрожаще выдохнул. «Я буду целовать тебя до утра, когда мы вернемся домой, но сейчас тебе нужно поднять свою сексуальную задницу наверх, чтобы мы поняли, что, черт возьми, происходит».

Маленькая проказница надулась, но она знала, что я прав. Ее крылья расправились и затрепетали, и у меня возникла мысль, что мне следует заказать ей еще несколько майок с открытой спиной. Именно такую она сейчас и носила, и она идеально подходила для ее красивых крыльев.

«Встречай меня наверху, Рыбка». Сейдж развернулась и прыгнула, ее крылья легко понесли ее на вершину. Я ухмыльнулся и перепрыгнул через воду, быстро взбираясь

по холмистой местности. Когда я достиг ее, я отряхнул руки, позволяя маленьким камешкам и грязи упасть обратно на землю, откуда они и пришли.

«Ты что-нибудь чувствуешь?» — тихо спросила она меня, и я послал свою магию, нахмурившись, когда не уловил никаких эмоций. Ну, кроме эмоций моей девочки.

Я медленно покачал головой. «Ничего. А ты?»

«Еще в доме было приглушенно, как будто пытаешься понять кого-то под водой. Этого было достаточно, чтобы привлечь мое внимание через связь, но странно, что сейчас это не сильнее. Я знаю, что мы в правильном месте... так где же они?»

Мы осматривали местность еще несколько минут, прежде чем мои глаза заметили огромный камень, выступающий из земли. Я провел рукой по гладкой поверхности, покрытой изрядным количеством мха и плюща. Камень был прохладным на ощупь из-за ночного воздуха.

«О, посмотри-ка», — крикнула Сейдж. Она была дальше, тоже осматривая каменную стену. Я направился к ней, и она указала на приличную трещину в поверхности. «Это что?» Ее рука поднялась, и я заметил блеск у входа, где часть внешней каменной стены была разрушена. Святое дерьмо.

«Это камень Нокс. Ты можешь сказать по окраске — видишь, как черный камень усыпан вкраплениями всех цветов радуги? Нокс — это отсылка к ночи, с яркими цветами, напоминающими существ, которые бродят в темноте. Он невероятно редок, и именно поэтому мы не смогли уловить их эмоции или связаться с ними телепатически. Он склонен экранировать тех, кто находится рядом. Если весь этот камень — Нокс, это будет, возможно, самой большой находкой в сообществе ведьм», — объяснил я, сжимая ее руку.

«Это безумие», — сказала она в изумлении, изучая каменистую поверхность. Я знал, что в детстве она облазила каждый дюйм этого леса, но если магический кристалл был скрыт под толстой, шероховатой внешней оболочкой, то я не удивлен, что она никогда его не замечала.

Я сжал ее руку, когда мы приблизились ко входу в пещеру. «Держись рядом». Я уже собирался войти, когда Сейдж издала слабый стон. Какого черта? Я оглянулся через плечо и увидел ее раскрасневшееся лицо.

«В чем дело, сладкая?»

Она издала еще один легкий стон, ее щеки порозовели. «Похоть. Много. И злость. Она сильная».

Похоть? С Брамом и Слоаном? Интересно.

Вернувшись к своей задаче, я повел нас в пещеру, и мы услышали ворчание, ругательства и звуки борьбы. Сейдж и я замерли, когда Фарис — абсолютно голый Фарис — бросился на Слоана без рубашки, сбивая его с ног. Его клыки вонзились в шею Слоана, и оба мужчины застонали. Брам стоял в стороне, тоже голый, и гладил свой большой член, наблюдая за представлением. Когда он застонал, Фарис оторвался от шеи Слоана, поворачиваясь, чтобы посмотреть на демона.

Внезапно Слоан перевернул Фариса, прижимая его под собой и что-то рыча ему на ухо. Похоть исходила от всех в этой пещере, и Сейдж просто тонула в ней. Я уже собирался объявить о нашем присутствии, когда громкий шлепок эхом разнесся по пещерному залу.

Мой рот открылся, и казалось, что сама комната сделала вдох и задержала дыхание, потому что произошло немыслимое.

Слоана Салливана отшлепали. По заднице. Как непослушного мальчика.

«Святое дерьмо, ты только что шлепнул Слоана», — выдохнул Брам, его рука все еще крепко обхватывала его член.

«Правда?» — Слоан уставился на Фариса, в его тоне не было и тени веселья.

«Ты заслужил». — услышал я ответ Фариса, и плечи Сейдж тряслись от сдерживаемого смеха. Рот Слоана скривился в улыбке, обещающей боль.

Я прочистил горло, выходя из тени и