Сгорая от любви - Рокиа

— И в чем же заключалась мораль этой высокоинтеллектуальной истории? — иронично выгибает бровь Элайджа.

— Мораль в том, что я абсолютно не гарантирую, что этот конфуз не повторится со мной и сегодня.

Я прыскаю со смеху, судорожно зажимая рот ладонью. Элайджа обреченно и сокрушенно качает головой, а Нанук довольно лыбится, празднуя победу. Атмосфера в салоне мгновенно разряжается, и на долю секунды тяжелый узел в моем желудке ослабевает, заставляя забыть о грядущем ужасе.

Я машинально поворачиваю голову в сторону и натыкаюсь на прямой, обжигающий взгляд янтарно-золотых глаз Артура. Он смотрит на меня так пристально и мрачно, будто сам факт того, что я способна искренне смеяться, оскорбляет его до глубины души. Улыбка мгновенно сползает с моего лица, сменяясь горьким, удушливым привкусом обиды.

Я резко замолкаю и снова погружаюсь в свой персональный ад из страхов и тревог. Элайджа возвращается к чтению журнала, а Нанук спустя пару минут мирно засыпает, тихо посапывая справа от меня.

Не выдержав этого гнетущего молчания, я ухожу в туалетную комнату. Заперев дверь, я быстро скидываю верхнюю одежду, оставаясь в плотно прилегающем к телу черном огнеупорном комбинезоне. Внимательно изучаю свое бледное отражение в зеркале, параллельно стягивая волосы в тугой высокий хвост.

— Я справлюсь. Я обязана справиться, — тихо, но твердо шепчу я собственному отражению.

В этот момент синий браслетик от Лоффи съезжает по моему запястью, бликуя в лучах ламп. На душе мгновенно становится теплее — как будто мой маленький названый брат прямо сейчас крепко держит меня за руку. Я нежно провожу большим пальцем по перламутровым бусинам, вспоминая его звонкий голосок: «Эта штука защитит тебя, где бы ты ни была, сестренка!»

Глаза предательски щиплет от подступивших слез, но я вовремя беру эмоции в железный кулак. Я обязана вернуться к нему. Делаю глубокий, очищающий вдох, выравнивая пульс и успокаивая расшатанные нервы.

— Ясмин! Мы заходим на посадку, марш в кресло, иначе при касании земли улетишь в стену! — доносится из-за двери зычный крик Нанука.

Я толкаю дверь и выхожу в салон. Нанук, успевший проснуться, буквально роняет челюсть на пол, бесцеремонно сканируя мою фигуру в обтягивающем комбинезоне с ног до головы: — Ого… Ничего себе, дорогая моя. Думаю, у Короля Ванга точно не повернется язык выдвинуть тебе хоть какие-то претензии. Выглядишь сногсшибательно.

Я быстро проскальзываю на свое место рядом с ним, защелкиваю ремень безопасности и натянуто улыбаюсь: — Это при условии, если я случайно не поджарю его величество вместе со всем его свитой.

— Твой черный юмор становится всё лучше и лучше, — Нанук широко улыбается, и его глаза искрятся неподдельным удовлетворением.

В это время Элайджа и Артур о чем-то сосредоточенно переговариваются между собой, тщательно занижая тон, чтобы их никто не услышал. Артур неторопливо достает из глубокого кармана темную маску-балаклаву, натягивает её на голову и поправляет плотный капюшон. Теперь всё его лицо полностью скрыто от внешнего мира, свободными остались только глаза. Он прячется? Зачем? Я недоуменно хмурюсь, но нарастающий, оглушительный рев турбин не дает мне сосредоточиться на этой мысли.

Самолет резко идет на снижение. Тяжелая сила инерции ощутимо толкает мое тело вперед, а в ушах начинает противно и болезненно звенеть так, что мне приходится до хруста сжать зубы. Я упрямо приникаю лицом к стеклу иллюминатора. Внизу, вдоль извилистой лазурной линии морского побережья, ровной горизонтальной линией выстроились аккуратные, миниатюрные домики. Высота стремительно падает, и я уже могу различить крошечные, едва заметные точки — головы местных жителей. Мы пролетаем над бескрайним, идеально зеленым массивом, и когда в поле зрения наконец попадает серая полоса посадочного трека, мое сердце начинает испуганно галопировать где-то в районе горла. Всё. Мы на месте. Я судорожно сжимаю кулаки, чувствуя, как шасси с тяжелым, глухим ударом бьются об асфальт.

Стоит лайнеру замедлить ход, как Артур одним резким движением расстегивает ремень и поднимается на ноги. Элайджа и Нанук синхронно встают следом за ним. Сделав глубокий, судорожный вдох, я пересиливаю слабость в коленях и тоже поднимаюсь. Удушливый узел паники в горле затягивается еще туже. Нанук легко дотягивается до верхней багажной полки, одним плавным движением подхватывает мой чемодан, а второй рукой перехватывает свой. Мне очень хочется выдавить из себя банальное «спасибо», но из-за дикого стресса во рту пересохло так, словно я несколько дней блуждала по пустыне.

— Держи, пришло время их надеть, — Элайджа протягивает мне плотную маску и глубокую широкополую шляпу.

Самолет окончательно замирает. Я без лишних вопросов и возражений натягиваю маску, пряча лицо. В голове навязчивым рефреном крутится один и тот же вопрос: почему Артур тоже скрывает свою внешность? От кого он прячется в Азии? Поправив поля шляпы, чтобы они закрывали обзор сверху, я покорно иду вслед за мужчинами к выходу. Нанук и Элайджа уверенно выдвигаются вперед, занимая авангард.

Тяжелая герметичная дверь со свистом открывается, и парни первыми спускаются по металлическому трапу, мгновенно исчезая из моего поля зрения. Я пытаюсь сделать шаг им навстречу, но мои ноги словно намертво приросли к полу. Они просто отказываются выполнять команды мозга. Я тупо гипнотизирую взглядом дверной проем, чувствуя, как на грудную клетку давит неподъемная бетонная плита.

— Ты собираешься разродиться до сегодняшнего вечера или нам здесь заночевать? — Артур оборачивается ко мне, скрестив руки на груди. Плотная черная маска делает его и без того жесткий взгляд абсолютно монолитным и безжалостным.

Я делаю резкий, глубокий вдох и наконец переступаю порог самолета. Раскаленный, влажный тропический воздух мгновенно бьет в лицо, окутывая кожу душным коконом. Спускаясь ступенька за ступенькой, я пытаюсь сфокусировать зрение на том, что происходит внизу, и от увиденного у меня перехватывает дыхание.

У подножия трапа, ровными геометрическими рядами, выстроилась внушительная армия азиатских воительниц. Они стоят плечом к плечу, словно идеальные оловянные солдатики. Все как одна облачены в тяжелые угольно-черные туники, доходящие до самых щиколоток, а их идеально прямые смоляные волосы стянуты в безупречные длинные хвосты на затылке. Пять безукоризненных, симметричных линий. Они стоят абсолютно неподвижно, не шевелясь и не моргая, их суровые взгляды устремлены строго перед собой.

Чуть в стороне от этой идеальной живой стены стоит еще одна женщина — судя по всему, их командир. Она молча, со смесью холодного любопытства и презрения наблюдает за тем, как мы спускаемся. На её тонкой талии на массивном кожаном ремне покоится длинный изогнутый меч.

Она размыкает тонкие губы, и от её голоса по моей коже пробегает ощутимый мороз: — Добро пожаловать в