Грецкий орешек - Ната Вади

Я её, значит, добивался-добивался, страдал, жопу рвал, чтобы что? Проебать в пучине рабочих дел?

Жду следующую неделю просто как манну небесную. Там у Илюхи будет днюха, мы должны собраться на даче у Юльки, без пафоса, как в старые-добрые. Это будет огненно. Плюс нам с Наташкой будет месяц, надо бы хотя бы что-то намутить. Помощнице я могу делегировать только организационную часть, а саму идею надо придумывать самому.

Чёрт!

На часах почти девять, в офисе только несколько ночников да я, который пытается внести последние корректировки в презентацию новой стратегии для сотрудников всей компании. Мозг плохо соображает, пришлось уже слиться с пятничной прогулки со своей невестой, блин. Она, вроде, на словах не обиделась, но я уверен, что моя занятость её порядком подзадолбала.

Звонит телефон, и я, честно, уже готов сбросить звонок, кто бы до меня ни пытался достучаться. Но это мать. Так что тут выбора особого не имею и со вздохом принимаю вызов.

— Мирослав, привет, как ты?

Матери что-то нужно, просто так она никогда не звонит. А это что-то — деньги. К чему этот цирк со смолл-толком? Хочется просто спросить «сколько?», но я держусь изо всех сил во имя формата вежливого сыночка.

— Нормально, мам, я на работе. Ты как, всё ещё в Португалии?

— Да-да... как брат, его невеста?

Блин, ну позвони ему и спроси. Как тебе такой вариант, например?

— Тоже всё окей у них. Мам, ты что-то хотела, просто много дел ещё...

— Ой, да, Мирослав, у меня тут случились незапланированные траты... Эта картина просто меня покорила, представляешь...

— Мам, я докину денег на карту, хорошо? — перебиваю я, чувствуя, как внутри нарастает что-то типа легкого раздражения.

— Спасибо, сынок. Я тебе пришлю, как картина выглядит, в мессенджер.

— Да, давай.

Не проходит и минуты, как мы заканчиваем разговор. Я всё время себе повторяю, что мать хотя бы начала более или менее жить. Девятнадцать лет почти прошло после смерти отца, она хоть чем-то интересуется. Жаль, конечно, что не нами с братом, но всё же. Увлеклась чужим творчеством, картинами, приличное количество бабла туда спускает. Старается сдерживать свой пыл в этом направлении, но иногда бывает перегиб. Вот, например, как сейчас.

Новый звонок. Блин, я так никогда не закончу. На этот раз звонит Наташа, и я испытываю мгновенный стыд за то, что опять жестко задерживаюсь.

— Птичка, я...

— Мир, слушай...

— Да-да, блин, Наташ, я в курсе, что времени до хрена. Доделаю всё и приеду, говорил же уже.

На том конце провода молчание. Потом резкий вздох и тон, опустившийся сразу на несколько градусов.

— Прости, Мир, я не хотела тебя отвлекать. Пока.

Бляха-муха. Я чувствую, как холодок пробегает по спине.

— Черт, птичка, стой, подожди, не клади трубку, пожалуйста, — потираю лоб, встаю с кресла и начинаю ходить по кабинету. Сердце колотится быстрее.

— Ты занят, я понимаю...

— Нет, в смысле да, но я не должен был так отвечать. В общем, я выезжаю, дома доделаю презу, окей.

— Мир, я серьёзно не в обиде, всё окей, — говорит она. — Я звоню, чтобы сказать, что с квартирой Ярославы всё решилось. В её пользу, естественно. Саше я обозначила, что сама тебе сообщу.

— Здорово, малыш, ты умничка. Отпразднуем вдвоём?

— Горин, у тебя работа кипит, стоит и что там ещё делает.

— Похер, подождёт...

Захлопываю ноутбук, решаю разобраться с презой в понедельник, ибо уже просто невыносимо вымотан. По дороге заезжаю за цветочками для моей девочки, потому что надо бы извиниться. Наташка сказала, что уже приготовила ужин, поэтому покупать по дороге ничего не нужно.

Мне очень заходит почти семейная жизнь, хотя по факту я уже сожительствовал довольно долго с Алинкой. То есть опыт подобный имеется. Но там и тогда мне вообще не понравилось. Я бы сказал, что с самого начала было хуёво. С Натали абсолютно всё иначе, но как бы сомнений у меня в этом и не было.

Дома меня, к сожалению, мало на что хватает. Поцеловать невесту, сходить в душ, послушать про то, как разрешилось дело с квартирой у Ярославы в подробностях, поужинать.

А потом завалиться башкой на колени к Натали и дремать у неё на ногах под какое-то юмористическое шоу. Я слышу смех из телека, но не могу сосредоточиться.

— Прости, птичка, сегодня я малоактивный.

Она перебирает мои волосы пальчиками, гладит мою шею, плечи, а я млею и разве что не урчу, как довольный кот.

— Ничего, Горин, такая твоя вариация мне тоже очень заходит.

Глава 42

Наташа

«Давай кое-что попробуем» — для меня фраза-триггер наряду с «погнали поэкспериментируем». И нет, я не ханжа, которая знает и приемлет только миссионерскую позу. Просто... у меня как у собаки Павлова выработался рефлекс, но в негативную сторону. Стоит услышать эти слова — и сердечко начинает биться быстрее, а ладони покрываются холодным потом.

Можно сказать за это спасибо недорогому бывшему мужу.

Мир уже возбуждён, сильно. Видно, как ему тяжело сдерживаться: напряжены желваки, дыхание глубже и в то же время отрывистее, а глаза потемнели до черноты.

У меня же всё как обычно…

Ну ладно, вру, слегка лучше, чем обычно. Тоже хочу близости, но пока немного недостаточно.

Поэтому когда Мир мне предлагает «кое-что попробовать», вхожу в ступор и падаю на уровень вниз в своём желании. Тело сильнее напрягается, а мои пальцы нервно начинают теребить край мужской футболки.

Горин явно замечает смену эмоций на моём лице, тут же резко мотает головой, притягивая меня к себе. Его руки обхватывают мои плечи, прижимают тело к груди.

— Тшшш, птичка, ты чего? Помнишь, что я тебя никогда не обижу, верно?

Киваю головой, ощущая, как его голос проникает внутрь, отогревает. Позволяю себе расслабиться в родных руках. Мирослав целует меня сразу глубоко, проникая языком в рот, руками скользит по спине, спускается ниже, сжимает ягодицы, притягивая меня ближе. Постепенно моё тело начинает откликаться на горячие прикосновения. Пальцы Мира расстёгивают пуговицы моей рубашки одну за другой, и я сама стягиваю её со своих плеч. Мужчина отстраняется на секунду, чтобы посмотреть на меня — полуголую, с горящими щеками и влажными от поцелуев губами. Взгляд скользит по моей коже, и я с безграничным удовольствием наблюдаю, как он задерживается на каждом изгибе, каждой линии. Проводит пальцами по ключицам, спускается к груди, обводит сосок, заставляя меня вздрогнуть и задышать чаще.

Потом мы оказываемся на диване, и я сверху. Руки Мира бережно оглаживают мои бёдра,