Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc

из самых паршивых сайтов. Видимо, они платят наличкой за такие истории. Он изобразил из себя бедного несчастного, который боролся с проблемами и которому ты отказалась помочь в самый трудный момент. — Будто мало того, что половина сайтов растиражировала ее фотографии после нападения в Балтиморе. Нет, один из них решил добить ее, дав Роману возможность наврать с три короба.

Я ожидал увидеть боль, может быть, слезы. Вместо этого Саттон резко поднялась и начала метаться по тесной комнатке.

— В самый трудный момент для него? А как насчет того, когда трудно было мне? Когда его дружки избили меня так, что я не думала, что выживу. Когда я лежала в больнице, и мне больно было даже дышать. Когда мне пришлось умолять подругу приглядеть за Лукой, чтобы его не отправили в приют, пока я восстанавливалась.

Каждое ее слово било больнее любого удара на льду или за его пределами. То, что пришлось пережить Саттон, разрывало меня изнутри.

Она остановилась на полпути, взглянув на мое лицо. И, выругавшись весьма красочно, вернулась ко мне и опустилась на колени, усевшись ко мне на колени.

— Прости.

Я крепко прижал ее к себе, стараясь убедить себя, что с ней все в порядке. Что она в безопасности.

— Это я должен тебя утешать.

— Я знаю, как тяжело это слышать, — голос ее стал тише.

— Тяжело. Но пройти через это было куда хуже. — Я провел рукой по ее щеке, большим пальцем скользнув по тонкому шраму на ее губе, почти такому же, как у меня. — Ненавижу, что они причинили тебе боль. Отдал бы все, чтобы стереть из памяти эти раны, эти воспоминания.

— Коуп, — прошептала она. — Я в порядке. Я выбралась. Я выжила. И теперь знаю, что могу стоять на собственных ногах. Заботиться о себе и Луке. Это дар. Но еще большее счастье — что ты появился именно тогда, когда я в тебе нуждалась.

Она провела пальцами по моему лицу, коснувшись шрама.

— Ты стал для нас тихой гаванью. Пристанищем в шторм.

— Воительница, — выдавил я.

— Я...

Дверь распахнулась, прерывая ее слова.

— Что, тут уже жарко пошло? — раздался голос Лолли. — Я вообще-то чай принесла, но, похоже, он вам тут и не нужен.

Саттон покраснела.

— Все на месте, Лолли.

— Да ладно, может, просто без проникновения. Лично я уважаю старую добрую сухую возню.

— Лолли! — резко сказал я.

Она только фыркнула:

— Я думала, на тебя хоть можно положиться, а ты зануда, как и все.

Я сжал переносицу пальцами.

— Кто-нибудь, спасите меня от этого кошмара.

Саттон тихо засмеялась, и этот звук наполнил меня облегчением. Она жива. Она справится. Мы справимся вместе.

Саттон соскользнула с моих колен.

— Мне нужно вернуться к работе.

— Никуда ты не пойдешь, — отрезала Лолли. — Я помогу Уолтеру все закончить. Потом мы с Хоти Холтом освоим эту вашу сигнализацию, он еще и видеоинструкцию тебе на телефон пришлет. А Коуп отвезет тебя домой.

Брови Саттон удивленно взметнулись.

— Кто бы мог подумать, что Лолли может быть строгой не только по части лечебных свойств травки.

— Черт возьми, детка, — усмехнулась Лолли. Она подошла и крепко обняла Саттон. — Ты важна. И я сделаю все, чтобы ты не забыла заботиться о себе.

Саттон посмотрела на меня через ее плечо, глаза ее блестели от слез. Но я знал, что это не от грусти. Это была сила любви Лолли. Я знал, что Саттон была ближе всего со своей бабушкой и потеряла ее сразу после колледжа. За это я готов был расцеловать Лолли — за то, что она хоть немного заполнила эту пустоту.

Когда Лолли ее отпустила, я встал.

— Пошли. По дороге заберем Луку. Кеннер приглядывает за ним, Арни тоже.

Саттон кивнула, повернулась к Лолли и сжала ее руку.

— Хотела бы ты знать, как много это для меня значит. Спасибо.

Теперь уже у Лолли в глазах заблестели слезы.

— Только не вздумай заставить меня расплакаться, девочка. А то Уолтер решит, что у него есть шанс меня утешить.

Саттон рассмеялась.

— Дай человеку хоть шанс.

Лолли фыркнула:

— Еще не заслужил. — И с этими словами гордо вышла из кабинета.

Саттон повернулась ко мне, на губах ее играла улыбка.

— Вот бы мне когда-нибудь быть такой, как она.

Я обнял ее за плечи.

— Только не говори Лолли, что ты так думаешь.

Дорога до катка прошла в основном молча, и я не торопил Саттон с разговорами. Знал, что у нее сейчас в голове слишком много мыслей, и был готов дать ей столько времени, сколько потребуется. Но как только я припарковал машину, она заговорила.

— Другие издания подхватили интервью с Романом? Не только этот сплетнический сайт?

Я поморщился. Хотелось бы обойтись без этого разговора, но выбора не было.

— Подхватили. Не скажу, что это стало сенсацией, но публикаций хватает.

Оригинальное интервью выложили прошлой ночью. Более серьезные СМИ начали перепечатывать его с утра. А к этому часу подхватили и другие. Я бы и не узнал, если бы не сообщение от Энджи. Оставалось только надеяться, что фотографы и репортеры не доберутся до Спэрроу-Фоллс.

Саттон тяжело выдохнула и откинулась на спинку сиденья.

— Справимся, да?

Я выключил двигатель, взял ее за руку и прижал пальцы к губам.

— Мы же договорились — ты и я. Вместе справимся.

Она прикусила уголок губы.

— Прости, что тебе приходится через все это проходить из-за меня.

Я сжал ее пальцы крепче.

— Даже не думай об этом. Ради тебя я хоть в огонь пойду.

— Но ты не должен, — тихо сказала Саттон.

— Жизнь не идеальна. Это не всегда солнце и радуга. Главное — найти тех, кто пройдет с тобой через шторм. Кто научится танцевать под дождем.

Один уголок ее губ дрогнул в улыбке.

— Хочешь со мной танцевать под дождем?

Я наклонился через консоль и поцеловал ее — долго и нежно.

— Всегда. А теперь поехали забирать нашего мальчика.

— Ладно, — прошептала она.

Я отпустил ее руку только на то время, пока мы выбрались из машины, а потом снова взял ее ладонь в свою. Когда мы вошли на каток, вокруг толпились родители и дети, собираясь уходить. Я не пропустил грязного взгляда Эвелин, когда она заметила, что мы держимся за руки, и презрительного взгляда фигуристки, прежде чем она переключила внимание на кого-то более подходящего по возрасту. Но сегодня мне было плевать на их бред.

Кеннер помахал нам.

— Лука уже собрал свои вещи.

— Спасибо, что помог, — сказала Саттон.

Взгляд Кеннера стал мягче.

— Всегда рад. Сегодня у Луки