Замуж за Орка (не) по своей воле - Мари Александер

— Тар, твоя рука?! — опомнилась я, как только мы вместе вышли из портала и оказались в поселении орков.

— Заживёт! — отмахнулся мой орк.

— Я могу…

— Потом! Главное, что яд не успел разойтись по телу, а вытек вместе с кровью.

Эти слова подтвердили мою догадку. Тар специально подставлял руку под плеть — так он избавлялся от змеиного яда.

— Да, потом, — кивнула я, соглашаясь с ним.

Тут же всплыли воспоминания о том, как я залечивала его раны в пещере с источником. При этом я неосознанно провела рукой по руке мужа. В этот раз не впитывая его силу, а отдавая свою.

— Лена, твоя магия сейчас нужнее Катону! — остановил меня Тар.

— Да, точно! — опомнилась я и снова почувствовала жжение на груди.

Эутоуроса была близко, она рвалась в моё сознание. Моё сердце сжималось от одной мысли, что придётся снять оберег и дать Эу шанс вернуться. Головой понимала, что настоящая эльфийка была замешана во всём случившемся. Теперь уже она играла наверняка, имея козыри на руках.

Ирония судьбы состояла в том, что, когда я поняла, что хочу остаться, мне снова не дали права выбора. Сейчас мне предстояло спасти сына Тара, а самой уйти в свой мир, потеряв шанс вернуться.

— Мама, скорее сюда! — позвала меня Кари.

Отгоняя все прочие мысли, я поспешила к дочери, стоявшей в центре площади рядом с бабушкой, серокожей орчанкой.

Мы снова были в живом кругу из орков. Как только миновала опасность, на площади собрались все жители поселения. Женщины, мужчины и дети, создавали живую стену, но не они привлекали сейчас моё внимание.

Хальрита держала внука на руках, а младенец был будто сонный. При этом я обратила внимание, что его кожа казалась уже не такой зелёной, как раньше. Глазки были закрыты, но дышал он медленно, будто каждый вдох и выдох давался с большим трудом.

— Что с ним? — спросила я у Второй Матери моего орка.

— Его прокляла собственная мать, когда он был ещё в её утробе, — ответил король эльфов.

Странным было видеть скорбь на его лице. Да и вообще, я не совсем понимала, что он тут делает. Ведь, когда правитель Белого города утащил меня через портал, Кари почти выставила короля в мир эльфов. Но нет, он был сейчас здесь и вёл себя не как враг. Отец Эу спешился, его больше не опутывали корни и лианы. Он стоял рядом с вождём орков, и правители двух народов с печалью смотрели на младенца.

— Это самое сильное проклятие из всех возможных, — прошептала мне Кари. — Вира говорила, что лишь кровь и любовь матери может снять такое проклятие.

Кари сказала это тихо. Но вокруг нас воцарилась полная тишина, и почти все услышали её слова.

— Так в чём вопрос! — выкрикнула Мэгра и вытолкала в центр Оласу.

Вот только черноволосая орчанка не кинулась к Хальрите, чтобы спасти своего ребёнка, она сделала несколько шагов в сторону и упала на колени рядом с телом правителя Белого города.

— Господин мой, я сделала всё, как вы велели. Но Эр Крагтаранг не назвал меня своей женой. Госпожа Эйтоуроса обманула вас, — оправдывалась Оласа, целуя руку эльфа.

Но даже будучи при смерти, эльф-аристократ брезгливо вырвал свою руку и оттолкнул орчанку.

— Пошла вон, рабыня! Ты не выполнила приказ! — прохрипел эльф.

Оласа сначала начала рыдать, а потом бросилась на меня. Откуда у неё в руке взялся кинжал, я так и не поняла. Но достичь своей цели она не успела: её остановила Миррара. Откуда появилась сестра Мэгры, я тоже не увидела.

Но сейчас я не стала задаваться этим вопросом. Нужно было что-то делать, чтобы спасти сына Тара. Я попыталась использовать эльфийскую магию целителей.

Только у меня ничего не получалось.

Ребёнок был будто в коконе. Я вливала в малыша силу, выпускала её из себя, а она не проникала под тонкий, но прочный купол. Магическим зрением я увидела чёрную дымку, окутывающую тело младенца. А моя красивая радужная магия лишь скользила поверх этой чёрной оболочки. Магия жизни не растворялась в воздухе, не исчезала бесследно — она сама искала того, кому требовалось исцеление. Воздух уже искрился вокруг меня. А я всё пыталась пробиться сквозь магию проклятия.

— Лена, остановись! — сказал Тар и убрал мои руки от тела своего новорождённого сына. — Так ты только убьёшь себя, иссушив весь магический резерв. Но Катону это не поможет.

Тар обнимал меня уже двумя здоровыми руками.

Даже эльф — правитель Белого города почти исцелился.

— Дочь моя, ты никогда не была такой сильной целительницей. Но даже это не способно разрушить проклятие матери, — с сожалением пояснил король эльфов, но в его голосе сначала была слышна гордость. — Оно не пропускает магию. Этот щит рос вместе с ребёнком, их силы тождественны. Но в утробе матери он питался её ненавистью, а сейчас проклятие поглощает жизненную силу младенца.

Меня реально немного штормило, я была выжита как лимон. Поняла это, когда мои ноги начали подкашиваться. Но Тар помог не упасть. Магия целительства не помогала, нужно было искать другой способ. Пока я не понимала, как Эу может помочь, но другого варианта не видела. Сувира не могла ошибаться.

— Кровь и любовь матери? — повторила я слова Кари, смотря на младенца на руках у серокожей орчанки. — Хальрита, ты всегда называешь Тара «мой любимый сын», это же не просто слова?

Вторая мать Тара посмотрела на меня, и я поняла всё без слов. Достаточно было вспомнить, как она протянула свою руку, подставляя её под удар меча. И меч вождя впитал кровь матери. И пусть Хальрита сегодня сказала, что это моя кровь спасла Тара в тот день. Это не отменяла того, что неродная мать Тара была готова пролить свою кровь и даже умереть за него.

Открыв свою ладонь, я призвала кинжал. Магический клинок уже знакомым теплом согрел руку. Увидев его, Тар напрягся, а Хальрита протянула мне одну из своих ладоней. Сначала я полоснула свою руку, потом сделала то же самое с протянутой мне ладонью Хальриты. Кинжал жадно впитывал кровь. Точно так же, как он впитывал кровь Сувиры несколько минут назад. Это навело на одну мысль, но я не стала её озвучивать. Если судьба сведёт нас с ведьмой ещё раз, обязательно спрошу у неё об этом.

Но я на это не сильно рассчитывала.

Потому что вместе со своей кровью Сувира передала кинжалу и свои знания. Теперь я точно знала,