Твое сердце будет разбито - Анна Джейн

— А если взлетать по ветру?

— Если по ветру, то взлётно-посадочная полоса должна быть очень длинной, чтобы поднять самолёт. Это долгий-долгий путь. Его можно идти всю жизнь, — ответила я задумчиво.

— Мне нравятся твои слова.

А я? Я тебе нравлюсь?

Эта мысль сама собой появилась в моей голове, но я отогнала её.

Сделав фотографии и ещё немного погуляв вдоль берега, мы направились к мотоциклу. В этот раз я не боялась поездки — скорее, предвкушала её. Обнимала Барсова за пояс и наслаждалась скоростью, ветром и свободой. И в груди не было пустоты — напротив, она была заполнена чем-то новым, тёплым и неизведанным.

Через полчаса мы были у моего дома. И я подумала — как же хорошо, что отчим работает до вечера и не увидит меня с Барсовым, а то у него, наверное, бомбанёт, что я снова с парнем.

— Иди домой, — сказал Барс, забирая у меня шлем.

— А как же служение твоей великолепной персоне? — подняла я брови. — Ты же божился, что я стану твоей рабыней, а в итоге потащил на свидание.

— Какое свидание? Не придумывай! — хрипло рассмеялся парень. — Это была моя благодарность за то, что ты сегодня вступилась за меня. Не побоялась. Тебе реально не было страшно?

— Было, — тихо ответила я, став серьёзной. — Но если бы я не сделала этого, то не простила бы саму себя. За слабость.

— Смелая, значит, — оценивающе глядя на меня, протянул Барс. — Что ж, смелая, завтра я буду свободным и ты сделаешь кое-что.

— Что?

— Завтра и узнаешь. Пока. — Он небрежно кивнул мне и пошёл к своему дому, сжимая подмышкой шлем. А я направилась к своему подъезду, находясь под впечатлением от поездки.

— Эй! — окликнул он меня вдруг.

— Что? — обернулась я.

— Спасибо тебе. И ещё…

Он замолчал.

— Что?

— Называй меня по имени.

Услышав это, я улыбнулась. Эти слова хоть и сказаны были небрежно, но дарили тепло. Оно согревало меня изнутри.

— Хорошо, Димас, — пропела я.

— Как? — недоверчиво спросил Барс. — Как ты меня назвала?

— Димасик.

— Офигела? — рявкнул он.

— Нет, Димочка. — Мне нравилось дразнить его. Очень нравилось! Как у него лицо-то перекосило!

— Хватит меня так называть! — заорал Барсов.

— Мой сладкий Митюша, — просюсюкала я. И прежде, чем он успел снова возмутиться, помчалась к подъезду. А сама про себя повторяла его имя.

Дима. Димка. Дмитрий.

Прежде, чем юркнуть за дверь, я обернулась. Барсов смотрел на меня — но не злобно, а с полуулыбкой, и я послала ему воздушный поцелуй. Может быть, он не такой уж и дурак? Даже милый по-своему…

Вспомнив его тёплые губы и сильные руки, я смущённо рассмеялась.

Однажды наш поцелуй будет настоящим.

Мама была дома. Она приготовила обед и читала какую-то книгу — кажется, любовный роман. Она приветливо встретила меня, будто вчера ничего не произошло, поинтересовалась, как дела, послушала мои истории про Дилару — рассказывая о ней, я создавала иллюзию, что в школе у меня всё хорошо. Я врала маме и чувствовала вину, но лучше пусть так, чем она сходит с ума от беспокойства.

Мы вместе пообедали, мама рассказала новости про родственников, с которыми она сегодня общалась по телефону, и я на какое-то время забыла, что мы не дома, а в другом городе. Стало уютно, как прежде — так бывало до появления в маминой жизни Андрея. Я настолько забылась, что позвала кота, чтобы, как обычно, взять его на руки. И только когда мама удивлённо глянула на меня, поняла, как сглупила.

— Прости меня, Полинкин, — обняла меня мама и прижала к себе.

— За что, ма?

— За то, что увезла, — прошептала она и поцеловала меня в макушку. — Но я хотела как лучше. Веришь?

— Верю…

— И хотела, чтобы Андрей стал тебе папой.

Всё тепло из сердца моментально исчезло. Никто не заменит мне папу. Тем более Андрей.

— Но мама…

— Да, знаю, папу никто не сможет заменить, — вздохнула она. — Но мне так хотелось, чтобы у моей дочери был любящий отец. Андрей неплохой человек. Просто прими его, хорошо? Не ругайся с ним, дочка.

Я ничего не стала отвечать ей — отстранилась и ушла в свою комнату, сказав, что нужно делать уроки.

Отчим пришел, как обычно, и я сразу же напряглась, услышав в их с мамой спальне его голос.

— Что ты читаешь, Дана? — спросил он брезгливо.

— Роман о любви, — удивленно ответила мама.

— Это пошлая книжонка. Для идиоток, у которых нет мужиков. Дана, ты же вроде умная женщина. Читай хорошие книги. У меня целая библиотека с научной фантастикой. Стругацкие, Лем, Симмонс, Герберт, Нортон, Гаррисон! А ты читаешь безвкусную бульварщину.

— Но мне это нравится, Андрей, — с недоумением ответила мама. — Хорошая история про чувства и предательство.

— Второсортное чтиво, — отрезал отчим. — Я не хочу видеть в своем доме подобные книжонки.

Я сжала кулаки. Да какого черта? Почему он диктует маме, что ей читать, а что нет! Это унизительно! И почему она его слушается?!

Не помня себя от злости, я буквально ворвалась в их спальню, думая, что сейчас мама начнет ругаться с отчимом, но увидела, как она обнимает его. Будто бы ничего и не случилось!

— Что-то случилось? — глянул на меня отчим.

— Нет, я хотела спросить кое-что у мамы, — ответила я, понимая, что мама в моей поддержке не нуждается.

Отчим отпустил маму и вышел, напоследок сказав:

— В следующий раз стучись.

— Что такое, Полинкин? — Мама улыбнулась мне. Ее улыбка была какой-то изнеможденной.

— Ты считаешь, что это нормально? — сердито спросила я.

— Что? — не поняла она.

— Во всем слушаться Андрея! Он будет диктовать тебе, что читать, а что не читать? Серьезно?

Мама нахмурилась.

— Мы должны это обсуждать? Дочка, не влезай в дела взрослых, хорошо? И не ревнуй меня к Андрею. Тебя я всё равно люблю больше.

Она потрепала меня по волосам, и я вышла, не зная, на кого больше злиться — на него или на нее.

Затевать скандал я, конечно, не стала. Дописала сочинение, доделала проект по биологии, позанималась математикой с репетитором