Искушение зла - Дженни Бассетт

королевской армии, артемиане во второй форме с непревзойдённым обонянием, благодаря которому они были знамениты по всему Демуто. Они нюхали воздух на ходу, различая всё — от того, в какое животное человек совершает превращение, до того, что он ел на обед.

Желудок Аэлии неприятно сжался. Что они подумают о её запахе? Запаха человека у неё, она была уверена, не будет, но как она может пахнуть как артемианка, если у неё нет второй формы? Не зная ответа, она решила держаться от них на почтительном расстоянии.

Гостиница оказалась бесконечно лучше той, что была в Дриасе, к её огромному облегчению, но она поняла почему, когда пришло время платить за комнату и стойло. Что бы ей ни пришлось сделать, чтобы освободить Фенрира, ей нужно было сделать это быстро, потому что любая задержка больше пары ночей оставила бы её почти без гроша для обратного пути в Каллодосис.

Поэтому она оставила свою лошадь с указанием обращаться с ней как с королевской особой — лошадь, которую она невольно украла у Кирана, — и сразу же отправилась на ноющих ногах искать доки.

Хотя Ллмера была тише, чем днём, она всё ещё гудела энергией столичного города; из-за закрытых дверей доносилась музыка, смешиваясь с ароматами специй, от которых у Аэлии текли слюнки.

Лёгкий запах солёной воды пропитывал город, но он становился всё сильнее, когда лавки и рестораны уступали место складам и грязным тавернам, выстроившимся вдоль улиц, ведущих к докам. Хотя был ещё только ранний вечер, многие люди на улицах выглядели так, будто уже успели увидеть дно слишком многих кружек. Аэлия подавила желание нащупать рукоять своего кинжала, пока их похотливые взгляды провожали её вниз по улице.

Аэлия замедлила шаг лишь тогда, когда дошла до разрыва в морской стене, где мощёные улицы уступали место доку, полному кораблей, готовящихся выйти в открытое море. Чайки парили между их мачтами, их резкие крики звучали в резком контрасте с успокаивающим шумом волн, набегающих на камни внизу.

Некоторые были военными кораблями — гордыми и внушительными; другие готовились перевозить товары торговцев по всему миру; но большинство судов выглядели так, словно они просто ходили вдоль побережья и возвращались с рыбой, чтобы кормить город. Запах был оглушительным, забивая воздух, пока выгружали дневной улов, но Аэлия была слишком напряжена, чтобы обращать на это внимание.

Где-то среди этих плавающих чудовищ перед ней находился корабль, готовящийся перевозить людей в Идеолантею. Аэлия проглотила знакомую тошноту, с которой боролась с тех пор, как услышала, как Бесеркир говорил Кирану о сделке короля — спасти артемианцев от войны, отказавшись от людей. Она не имела ни малейшего понятия,

зачем идеоланцам нужны люди. Всё, что волновало Идеолантею, — это их война, а люди стали бы слабыми солдатами против магии, которой владеют в Митрилае.

Последние несколько дней она провела, молясь богам, в которых на самом деле не верила, чтобы Фенрир всё ещё оставался в Ллмере. Если его уже отправили в Идеолантею, она сомневалась, что когда-нибудь сможет его разыскать.

Аэлия остановилась у самой кромки воды, опершись скрещёнными руками на перила на вершине морской стены. Она смотрела на множество кораблей перед собой; она не имела ни малейшего представления, что именно ищет, но каким-то образом ей нужно было понять, где они держат людей.

Корабли приходили и уходили; чёрные воды под ними заставляли желудок Аэлии скручиваться, когда их корпуса бесшумно скользили через волны, а их паруса были аккуратно убраны. Ей понадобилось некоторое время, чтобы понять, как они так уверенно направляются в море без какого-либо видимого источника силы, но, когда она увидела, как струя воды взорвалась из океана вверх в воздух, её рот невольно раскрылся.

Артемианец, во второй форме, тянул их безопасно к более глубоким водам. Теперь, когда она знала, на что смотреть, она могла различить огромные тени, скрывающиеся под поверхностью — гигантских существ глубин, готовых тянуть корабли в доки и из них.

Меньшие морские существа сопровождали рыболовные суда, выпрыгивая и переворачиваясь над водой так, что на губах Аэлии невольно появилась улыбка. Она задумалась, какую роль играют артемиане в превращённой форме — помогают ли они находить рыбу или, возможно, даже направляют её к сетям. Это был другой мир; мир, за которым она могла бы наблюдать днями.

Аэлия села и свесила ноги с морской стены, опершись подбородком на руки, пока смотрела через нижнюю металлическую перекладину перил. Минуты превращались в часы, и крики мужчин и женщин, работавших на кораблях, накатывали на неё волнами. Наблюдать за их работой было завораживающе, настолько отличающейся от того, к чему

она привыкла в лесу, и всё же необходимая для этого слаженность напомнила ей о её бригаде лесорубов с болезненным уколом тоски по дому. Они продолжали работать даже тогда, когда солнце садилось, нагружая и разгружая корабли до тех пор, пока у Аэлии не начинала болеть спина за них.

С течением часов она заметила среди этого хаоса постоянное присутствие. Молодая женщина в идеально выглаженной форме часто совершала превращение, перелетая с корабля на корабль на чёрных крыльях ворона. Она скрупулёзно заносила содержимое в свою книгу учёта, проверяя каждый уголок и каждую щель на наличие контрабанды, совершенно не смущаясь позднего часа.

Аэлия наблюдала, всё больше утомляясь, думая о слишком дорогой кровати, которая ждала её в гостинице. Теперь, когда у неё сложился некий план, её мысли начали блуждать. Очень быстро они застряли на Киране — как это случалось так часто. Воспоминания о той ночи, когда она оставила его, закружились у неё в голове: начиная с того момента, как она увидела его с Бесеркиром, перескакивая к откровению о парной связи, прежде чем остановиться на том, как именно она узнала об этом…

Как только мысли о том, как она сидела на той стене перед Кираном, проскользнули в её голову, она резко подавила их, заставляя себя сосредоточиться на клерке, всё ещё порхающей по доку. Трудовую усердность этой женщины нельзя было сбрасывать со счетов, и Аэлия наблюдала, как большинство остальных работников разошлись, прежде чем добросовестная клерк наконец убрала свою книгу учёта в чёрную кожаную сумку и собралась идти домой.

Аэлия поднялась с жёсткой земли, её суставы были скованы и непослушны после стольких дней в седле. И всё же небольшая скованность её почти не беспокоила, особенно потому, что она всё ещё испытывала огромное облегчение от того, что «чай» Кирана полностью уничтожил её боль. Она