Редаманс - Х. С. Долорес

Эллис падает, кровь хлещет из его пробитой стеклом шеи, и я задерживаюсь рядом ровно настолько, чтобы убедиться, что это смертельная рана.

А потом я убегаю.

К моему небольшому удивлению, вечеринка закончилась, в коридорах никого нет - даже Адриана. Паника сдавливает мои легкие.

Временно выведен из строя, Слова Эдварда эхом отдаются в моей голове. Если его мать правильно выполняла свою работу.

Тогда эти слова не запомнились, но теперь...

В подвале.

Мне не требуется много времени, чтобы найти лестничную клетку, расположенную сразу за кухней, и я едва сдерживаюсь, чтобы не слететь вниз по ступенькам.

Что, если она все еще там, внизу, с ним?

Оружие, я думаю. Тебе нужно оружие.

Я беру то, что лежит ближе всего - покрытую мукой скалку, все еще лежащую на столе, - и спускаюсь по темной лестнице.

Здесь так темно, что мне приходится держаться за перила, так как я едва могу разглядеть ступеньку под собой.

Во мне бурлит адреналин.

Ей шестьдесят лет, а у меня есть скалка.

Даже если она меня услышит, у меня есть преимущество.

Тем не менее, я стараюсь вести себя тихо, осторожно, не ступать слишком тяжело и не позволять своему сбитому дыханию сотрясаться слишком громко.

Запах влажной земли становится сильнее по мере того, как я приближаюсь ко дну и - Вау.

Я не ожидала, что помещение будет таким большим, но сводчатый, тускло освещенный коридор выглядит как туннель, вырубленный прямо в скальной породе. По обе стороны стоят стеллажи с винными бутылками, все покрыто пылью.

Я вглядываюсь в конец коридора.

Где он?

Могли ли они отправиться куда-нибудь еще?

И тут я слышу звон цепи.

У меня сводит желудок, и я бегу, зажав скалку под мышкой, без плана, без идеи, но...

Адриан.

Он - первое, что я вижу, когда врываюсь в коридор. Он стоит ко мне спиной, поэтому я не могу сказать...

Но он стоит.

Мое тело наполняется облегчением.

— Адриан!

Он поворачивается, его грудь вздымается от напряжения, и с диким блеском в глазах он прижимает меня к своей груди.

Скалка со стуком падает на пол, и я чуть не задыхаюсь от облегчения.

— Ты в порядке, — выдыхаю я и отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть на него. — Ты в порядке.

Я не слышу, что он бормочет в ответ, уткнувшись носом мне в шею.

Я с тревогой запускаю пальцы в его кудри, но замираю, когда что-то влажное покрывает мои пальцы.

— У тебя идет кровь, — осознаю я и отстраняюсь, чтобы оценить источник раны. — У тебя на затылке.

Черт.

— Я в порядке, — говорит он и снова пытается притянуть меня к себе. — Поверхностно. Она пыталась разбить винную бутылку о мою голову, но она только поцарапала меня.

И только сейчас, когда Адриан говорит, я понимаю, что мы не одни.

— Ты не можешь оставить меня здесь, — кипит Мэри Эллис, с размазанным макияжем и дикими голубыми глазами, когда она присаживается на корточки на полу. — Только не в грязи. — Она пытается подняться, но короткая ржавая цепь, пристегнутая к лодыжке, не дает ей этого сделать.

— Что случилось? — Я выдыхаю, мой взгляд мечется между ними.

— Она пыталась накачать меня наркотиками так же, как и тогда, когда я был ребенком, — говорит он, делая паузу ровно настолько, чтобы свирепо посмотреть на нее. — Но, очевидно, она не учла тот факт, что мне уже не пять лет. Доза была недостаточно сильной. Ей удалось привести меня сюда, но эффект прошел довольно быстро.

— Адриан, — шипит Мэри. — Не надо...

Адриан игнорирует ее, прищурив глаза.

— Мне нужно разобраться со своим отцом. Он все еще...

Я качаю головой.

— Он мертв.

Его глаза загораются удивлением, Мэри ахает от ужаса, и только сейчас я понимаю, что натворила.

Я кого-то убила.

Не в целях самообороны, не случайно - с явным умыслом.

Примерно пять секунд обдумывания, но все же.

Осознание этого не приносит того потрясающего чувства вины, которого я ожидала. На самом деле, это...

Ничего.

Я ничего не чувствую по поводу убийства отца Адриана.

— Как? — Адриан выдыхает, как будто он тоже не может в это поверить.

— Ему перерезали горло стеклом, — говорю я ему. — Он загнал меня в угол в кабинете и пытался убедить обратиться к прессе и рассказать о тебе всему миру. Я предполагаю, что именно поэтому… — Я бросаю взгляд на Мэри. — Она пыталась убрать тебя с дороги на некоторое время. Чтобы он мог привести в действие любой план, который ему захочется.

Его челюсти сжимаются.

— Скорее всего.

Мэри Эллис ничего не подтверждает и не опровергает, но когда она видит, что мы направляемся к выходу из коридора, она кричит.

— Адриан! Ты не можешь...

— Не волнуйся, — губы Адриана кривятся, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на нее. — Я просто даю тебе немного времени подумать о том, что ты сделала.

Она кричит все время, пока мы поднимаемся по лестнице, но когда Адриан закрывает дверь, ее крики затихают в подвале.

Он наклоняется вперед, целует меня в лоб и шепчет:

— Я люблю тебя.

И впервые я не сомневаюсь, что он говорит серьезно.

Я не беспокоюсь о том, что его привязанность может смениться отвращением или что он увидел слишком много.

Я просто чувствую, что меня понимают.

— Пойдем домой, — вздыхает он.

Я, моргая, смотрю на него.

— Но разве мы не должны...

Он качает головой.

— Я попрошу кого-нибудь разобраться с этим незаметно, — говорит он. — Обставить это как несчастный случай. Пожар в доме, может быть. — Его взгляд скользит по историческому особняку. — Или автомобильная авария. — В его голосе нет печали, ничего, что указывало бы на то, что он опечален смертью отца и будущей смертью матери.

— Это звучит...просто, — говорю я.

— Сейчас все чрезвычайно просто. Во всех отношениях. — Он пожимает плечами, но его глаза полны триумфа. — Я не подчиняюсь прихотям моего отца. Мне не нужно общаться со своей матерью.

Приходит осознание.

— Значит, ты владеешь ... всем. Всем этим?

Он берет мое лицо в ладони.

— Нет, милая. Нам принадлежит все.

Конец