Неправедные ангелы - Алисия Рамос

близость в редкой форме со стороны Райли, то, к чему никогда не относились легкомысленно. Такая интимная, такая ритмичная, такая...распутывающая. Не многие люди могли справиться с тем, что нам пришлось преодолеть, или завершить такую тесную связь с надетой одеждой.

Через мгновение Райли выпрямился и запустил руку в мои волосы, его большой палец медленно, успокаивающе водил кругами по моей голове. Его сердце колотилось в груди с каждым вдохом. — Ты уверен, что это не слишком много, Райли? Что я не слишком много.

Он усилил и без того железную хватку, которая у него была, притягивая меня еще сильнее к своей груди, и поцеловал в макушку. — Ты всякая сумасшедшая, Майя, но слишком большая... Никогда.

Маленькая слезинка скатилась из моего глаза, когда воспоминания затопили мой мозг, песня закончилась слишком рано для меня; Я хотела еще и еще, пока у нас не заболели ноги и не закружилась голова от вращения по кругу. Но это были сказки. Битва была далека от завершения, и именно поэтому я старалась держаться за эти маленькие моменты так долго, как могла.

— Спасибо, что пришел ради меня, — пробормотала я.

Песня закончилась, и мы отошли друг от друга. На лице Райли расплылась широкая улыбка, и я грациозно вернула ее. Прямо сейчас мы были в нашем собственном маленьком пузыре; мы заслуживали того, чтобы быть там. — Мне действительно нравится, что эти моменты так невероятно совершенны, Райли, и эти воспоминания — все наши.

— Я всегда буду выбирать тебя, Майя, и это никогда не изменится. Теперь ешь, а потом оставь меня поиграть с ребятами, — усмехнулся он.

— Да, веселись, а я буду рядом, если понадоблюсь, — Райли кивнул, отнес тарелки к раковине и поставил их в нее.

Сегодня вечером я хотела попросить Хлою об одолжении. Но после ответа мне придется решить, стоило ли рисковать наказанием.

Как только Райли отошел на безопасное расстояние, я схватила телефон и, перепрыгивая через две ступеньки, взлетела по лестнице, пока телефон продолжал звонить, а ужин был давно забыт. Пожалуйста, не переходи на голосовую почту. Я молча взмолилась и закатила глаза, решив написать сообщение, потому что она никогда не брала трубку.

Майя

Ты можешь встретиться со мной у нас дома через час?

Хлоя

Конечно, мне просто нужно уложить детей спать.

Все в порядке?

Майя

Просто встреться со мной через час.

Мои пальцы скользнули по холодной росе на траве, когда в поле зрения появились фары. Сердце забилось чаще, и я сразу поняла, почему, пытаясь подавить этот страх и быть сильной, как всегда. Но боязнь, которая преследовала меня всю дорогу, держала нервы в постоянном напряжении, словно я всегда была готова либо к борьбе, либо к бегству. Я часто уходила в себя, диссоциировала, чтобы пережить это.

Не сразу осознала, что сижу на зелёный свет, пока серия сигналов автомобилей не заставила меня оторвать взгляд и взять себя в руки. Всё это было словно внетелесный опыт. Хуже всего было то, что я не понимала, когда вернулась к реальности. Райли сомневался, что уже поздно, но я знала: у него где-то есть что-то, что следит за мной, грубое и опасное. И Хлоя… он никогда не сказал бы мне «нет».

Глубокие вдохи постепенно возвращали мне контроль. Я натянула фальшивую улыбку, когда Хлоя присела рядом, устраиваясь в траве.

Она сдвинула очки выше на переносице, как всегда, и посмотрела на меня с требовательным выражением:

— Выкладывай, Майя… Что происходит?

Я подтянула колени к груди, обхватив их руками, щека прижалась к мягкому материалу толстовки Райли.

— Ты хочешь хорошее или плохое?

Её плечи опустились, глаза нахмурились, но в них читалась готовность:

— Ты же знаешь меня, — сказала она твердо. — Давай справимся с плохим.

Дрожащими руками я протянула ей скомканную записку. Хлоя внимательно читала, её лицо оставалось почти бесстрастным. Никогда не хотела показывать это кому-либо, но тот день, когда я вернулась в бильярдную, я заметила на полу мокрый листок бумаги. Слова были размыты дождём, чернила смазаны, но почерк был узнаваем и угрожающий.

Я никогда не узнаю, была ли та ночь в бассейне моей последней. Иногда мне хотелось, чтобы нападающий довел дело до конца, чтобы мои близкие больше не жили в страхе.

Рокко хотел сделки. В записке объяснялось: если я подпишу контракт, обязуюсь не использовать наркотики и не распространять их, и вернусь к обязанностям в семье Витале, воспитывая наследника Рокко, тогда Райли сможет жить безопасно, без вмешательства, дожить до пенсии и быть свободным.

Хлоя усмехнулась:

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не рассматриваешь это всерьёз?

Я вздохнула и посмотрела на разложившийся передо мной город. Тёмное небо на фоне огней зданий казалось одновременно успокаивающим и пугающим. И мысль о том, чтобы сказать «да», сводила меня с ума. Райли всегда принадлежало моему сердцу. Он дикий, сильный, не терпит дерьма. Никто не видел в нём того, кого вижу я, и я даже не уверена, что он сам понимает свою ценность. Я крепче сжала рукава его толстовки, вдыхая запах его одеколона, пытаясь найти опору.

— Я действительно люблю его, — выдохнула я.

— Но…? — спросила Хлоя осторожно.

— Иногда я жалею, что у меня нет такой морали, как у Рокко. Что я оставила бы его рыдать той ночью, — сказала я, голос дрожал, — Хлоя… он не потерял бы три года своей жизни. Я не чувствовала ничего, кроме вины с тех пор, как он сказал мне. Он застрял в чертовой коробке, скрывался в темноте из-за меня… Может, мне стоит согласиться на сделку.

Я сделала паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем расплакаться вслух.

— Как я могу подарить Райли целый мир, если не могу дать ему даже то, на что женщина должна быть способна?

Хлоя положила руку поверх моей. Большой палец нежно касался тыльной стороны моей ладони, когда у неё самой закапали слёзы.

— Ты серьёзно? — прошептала она. — Майя… ты решила всё снести, потому что умирала изнутри. А Рокко? Ему было плевать. Он позволил тебе продолжать страдать, зная, через что ты проходишь. Ему было абсолютно наплевать.

— И я заплачу за это, когда он узнает, — холодно сказала я. — Так что это не имеет значения. Как бы ни обернулась ситуация, я всё равно проиграю. И если это будет моя жизнь — пусть будет так. Нет ничего плохого в том, чтобы избавиться от общего знаменателя.

Хотя я всегда мечтала стать мамой, годы жестокого обращения оставили слишком много рубцовой ткани,