Заноза с топором - Дафни Эллиот

Слёзы подступили к глазам. Господи, я была просто клише — беременная женщина в слезах. Сама от себя воротило от этой слабости.

— Всю жизнь я справлялась со всем, что мне подкидывала жизнь, — прошептала я, вытирая слезу. — Я была чёртовой крепостью. Загоняла чувства поглубже и просто шла дальше.

Выдох. Сопение. Чёрт.

— А теперь посмотри на меня. Всё развалилось. Я беременная, запутавшаяся, плачу от страха — боюсь, что приму неправильное решение или сделаю что-то не так.

— Ты закончила? — мягко спросил он.

Я судорожно вдохнула и кивнула.

— Мы можем пройти через всё это вместе. Но ты должна впустить меня. Должна принять, что тебе не нужно справляться совсем одной.

Его слова задели. Я напряглась, даже понимая, что он прав.

— Я серьёзно. — Он поднёс мою руку к губам и поцеловал пальцы. — Если мы собираемся сделать это как следует, мне нужно знать, что ты попросишь о помощи, когда понадобится.

Логически — да, он был абсолютно прав. Но несмотря на это, внутри поднималась волна сопротивления. Я слишком долго была одна. И, если уж на то пошло, справлялась вполне достойно.

— Я стараюсь, — выдохнула я сквозь сжатые зубы. — Но доверять и делиться — это не то, что у меня получается легко.

Он рассмеялся.

— Думаешь, мне это просто даётся?

Справедливо.

Но сказать всё это вслух, выпустить в мир — значило признать, что страхи реальны. Что он узнает правду. Что у меня не всё под контролем. Что я вовсе не та железная леди, какой стараюсь казаться.

— Хочешь, чтобы я поделилась? — наконец спросила я, громко всхлипывая. — Пожалеешь, что спросил.

— Никогда, — ответил он, нахмурив брови и сжав губы в прямую линию.

И как будто плотина треснула — слова хлынули. Я больше не могла сдерживаться.

— Я живу в постоянной тревоге, потому что боюсь, что мне не хватает материнского инстинкта, что я не способна любить так, как надо, чтобы быть хорошей мамой. Доволен? — Я вытерла слёзы со щёк. — Я боюсь, что со мной что-то не так. Смотрю на Селин и на то, как легко у неё получилось стать матерью, и чувствую, что у меня ничего не выйдет. Что я всё испорчу.

Я остановилась, чтобы сделать хоть какой-то вдох. Гас смотрел на меня с сочувствием. Но прежде чем он успел что-то сказать, я уже продолжила:

— И ещё этот постоянный страх, что моё стареющее тело не справится. Мне сорок. В былые времена я бы уже была бабушкой… или давно умерла. А не рожала первого ребёнка. Я до одури боюсь, что моё тело подведёт этого малыша.

— Хлоя, — начал он.

Я подняла ладонь.

— Ты сам просил. Теперь слушай.

Я уже разогналась, и меня было не остановить.

— Моя семья — хаос и развалины. А мы с тобой? Сейчас всё хорошо, да. Но у нас не самый надёжный послужной список. Не говоря уже о том, как появился этот ребёнок. Мы переспали после двадцати лет взаимной обиды. Господи, да это же материал для кринжовой мелодрамы на Hallmark. У меня проблемная лесозаготовительная компания, за которой следит ФБР. Меня преследуют какие-то подозрительные типы, поджигают мою собственность, вламываются в здание, а финансовая отчётность неполная. Ах да — ещё есть моя корпоративная работа в Сиэтле, и партнёры уже требуют, чтобы я вернулась и снова начала зарабатывать им деньги, а не нянчилась со всем этим бардаком.

Я сделала вдох, всхлипывая, но не собиралась останавливаться.

Гас схватил меня за руку.

— Странные мужики? О чём ты говоришь?

— Может, это ничего, — отмахнулась я.

Он не отступал. Его хватка усилилась.

— Что значит «ничего»? Что, чёрт побери, ты имеешь в виду?

Со вздохом я всё ему рассказала — о встрече в Хартсборо на прошлой неделе и о странных комментариях на соревнованиях лесорубов в августе.

— Ты издеваешься, — пробормотал он, проведя рукой по волосам. — Почему ты мне ничего не сказала?

— У меня куча всего на голове, — буркнула я, скрестив руки на груди.

— Хлоя, если тебя преследуют и запугивают подозрительные личности — разве я не должен об этом знать?

Ну конечно, он перегнул.

— Мне никто не угрожал напрямую, — уточнила я, подняв подбородок.

Он всплеснул руками.

— Господи, ты себя слышишь? Вот о чём я говорю — доверие, откровенность. Ты носишь под сердцем нашего ребёнка.

У меня скрутило живот.

— То есть всё из-за ребёнка.

— Из-за всех. Прости, что хочу защитить тех, кого люблю. — Он сжал руль, суставы побелели от напряжения. — Я чертовски люблю тебя. И нашего ребёнка тоже.

Вот оно опять. Признание в любви. Я могла бы сейчас ответить, сгладить конфликт. Но это было бы нечестно — использовать такие слова как щит.

— Я справляюсь, — пробормотала я, злясь на себя за то, что снова выстроила стены. — Почему ты так раздуваешь из этого проблему?

Он повернулся ко мне. Даже в тусклом лунном свете в его глазах ясно читались боль и злость.

— Мы просто разговариваем. Господи, Хлоя. Неужели ты не видишь, как тяжело мне быть отстранённым от всего этого? Я сожалею, что раньше не сделал большего, чтобы доказать тебе, как сильно люблю. Но я работаю над собой. Хожу на терапию, меняюсь. Чтобы этого больше никогда не случилось. Пожалуйста. Позволь мне быть рядом. Быть твоим партнёром.

Я открыла рот, но вместо слов вырвался всхлип. Он был прав. Конечно, был. Я сломанная, ожесточённая — и сама всё порчу. Я не могу определиться, и этим только раню Гаса и всё, что мы пытаемся построить.

Поэтому я просто заплакала. Потому что не могла сказать ничего достойного.

Гас прижал меня к себе и поцеловал в макушку.

— Пошли соберём вещи, — прошептал он. — Поехали ко мне. Клем и я будем тебя баловать. А завтра с утра спокойно поговорим.

— Мне нужно побыть одной, — всхлипнула я, пытаясь отстраниться. — Мне надо подумать.

— Нет, — сказал он, прижимая крепче. — После всего, что ты рассказала, — нет. Я хочу переехать к тебе. Или чтобы ты переехала ко мне. Мне всё равно. Главное, чтобы ты была в безопасности.

У меня не было сил спорить. У меня вообще не было решения. Ни одного великого плана, который решит все наши проблемы, сотрёт прошлое и выстроит светлое будущее.

Я просто кивнула, вошла в дом и взяла зубную щётку.

Глава 33

Гас

— Не могу поверить, что у него всё получилось, — сказал я, обнимая Хлою за плечи, пока мы