Минни - Екатерина Соловьёва

Драко откинулся в кресле и сказал:

— Я могу порекомендовать тебе Блейза.

— Забини?

— Да, именно. Блейза Забини. Мы учились вместе, и я помню, что он неплохо разбирался в налогах и страховках, ведь его мать…

— Да, помню, — Люциус постукивал пальцем с перстнем по подлокотнику. — Регина ведь получала немалые суммы по страховкам, выплаченным за смерть очередного мужа… Что ж, пусть твой друг явится ко мне в пятницу, посмотрим, выйдет ли из него толк. Во всяком случае, его кандидатура лучше всех, которые присылал Отдел кадров… Кстати, как твои успехи в качестве ресторатора?

Драко неопределенно повёл рукой и вздохнул.

— Я давно нашёл подходящее место и уже всё закончил. Получилось бы раньше, но для отделки пришлось брать гоблинов, а они работают хорошо, но медленно. Там красиво, там два этажа с видом на бухту. Не хватает какой-то изюминки. А чего именно, понять не могу…

— Как Астория?

— Прекрасно, — он отвернулся к заколдованному окну, в котором переливался жаркий тропический день. — Ты давно был у мамы?

— Тридцатого марта, — Люциус холодно взглянул на сына, ожидая новой тирады о возвращении к Нарциссе. — Мои визиты плохо влияют на её самочувствие. Да и дела, знаешь ли.

— Да, знаю, — Драко обернулся и посмотрел на отца изучающе. — А ещё детишки, молодая ведьма…

— Если ты пришёл, чтобы снова оскорблять мою семью… — угрожающе начал Люциус.

— А я? Разве я — не твоя семья?

— К чему ты клонишь?

— Она — не пара тебе, отец! — Драко оперся на рабочий стол, с отчаянием глядя на него. — Разве ты не понимаешь, эта Грейнджер с тобой только из-за денег?! Как все эти вертихвостки, от которых ты отбиваешься. Она окрутила тебя! А дети… Как ты можешь быть уверен в том, что они твои?! Да она же залетела от кого-то, а ты и рад возиться с баста…

Бах!

Ладонь Люциуса оглушительно хлопнула по столешнице.

— Хватит! Не смей оскорблять мою семью!

Он схватился за трость, и Драко примирительно поднял руки:

— Я всего лишь пытаюсь заботиться о тебе. Я ведь твой сын, помнишь?

— А я — твой отец и взрослый человек! И в такой заботе не нуждаюсь!

* * *

В конце мая Люциус вздохнул с облегчением: закончились, хвала Мерлину, бесконечные проверки, аналитический отдел обрабатывал полученные данные, а Блейзу уже можно было доверить часть рутинной работы. Забини неплохо показал себя, и если будет продолжать в том же духе, может стать его правой рукой.

Малфой наконец-то стал больше времени проводить дома. Неприятное чувство, что они с Гермионой сильно отдалились за последнее время, камнем лежало на сердце. Толком не разговаривали, не жили, как муж и жена. Люциус понял, как сильно соскучился по любимой женщине. И решил устроить семейный вечер в гостиной, чтобы ближе к ночи Юна уложила близнецов в кроватки, а они остались наедине.

За окнами рацветало лето, и всё никак не темнело. Лиловые сумерки колдовским туманом лились в гостиную сквозь приоткрытые шторы.

Ричард и Вивиан выглядывали из полупрозрачного манежа, держась за край, и увлечённо гремели игрушками.

Люциус и Гермиона устроились рядом, на диване. На столике подтаивало фисташковое мороженое в креманках, в бокалах искрилось золотистое вино. Малфой обнял Гермиону, с грустью чувствуя, как отвыкла она от его ласк, как неловко сжалась.

— Если ты замерзла, я согрею, — прошептал он ей на ухо.

— Последнее время мне кажется, ты так далеко, что я замёрзну без тебя навсегда…

— Гермиона…

Её большие глаза смотрели с надеждой и недоверием. Люциус провёл пальцами по её нежным полуоткрытым губам, и улыбка тронула его уста.

— Не знаю, как жил без тебя так долго. Кажется, пора звать Юну и укладывать малышей…

Он сжал футляр с кольцом в кармане пиджака, собираясь сказать все самые важные слова.

И вдруг полыхнуло зелёным пламенем. В гостиную из камина шагнул Драко, весь в чёрном, как ангел смерти. Его крупно трясло, а глаза бегали. От колючего взгляда всё вокруг словно покрылось инеем.

— Как трогательно, отец… Вы с мисс Грейнджер сидите здесь, будто всего остального мира и в помине нет!

Его голос так срывался, что Люциус сразу поднялся, мысленно выбранив себя за незапертый камин.

— Что случилось, Драко? Что за тон?!

— Ты не получал сегодня почту?

И тут же в окно заколотила клювом взъерошенная сова. Люциус повернул задвижку, впуская её, и отвязал от лапки письмо. Птица крутила головой и печально ухала, будто извиняясь за опоздание. Пока Люциус читал, Гермиона настороженно поймала больной взгляд Драко, полный неприязни и чего-то смутного, тяжёлого. Ричард и Вивиан заплакали. Она взяла детей на руки и прижала к груди, неосознанно пытаясь защитить от неизвестной опасности.

— Гермиона… — голос Люциуса стал холодным, как лёд. — Иди к себе.

— Что случилось?

Гермиона чувствовала, как от паники сильнее стучит сердце. Она смотрела, как Лу подаёт Малфою пиджак, и вспоминала ту ночь, когда они собирались к Стоунхенджу, чтобы обменять её на Гарри.

— Укладывай малышей, я вернусь через несколько часов.

— Но что случилось? Я должна знать!

Люциус замер, сжав трость. Он колебался, не решаясь озвучить новость, которая могла бы выдать всю гамму чувств. Потом обернулся и тихо ответил:

— Нарцисса умерла.

_______________

* Роковая женщина (фр.)

Глава 22

День похорон Нарциссы выдался дождливым и мрачным. Над поместьем висели угрюмые тучи, пакостная морось сыпалась со свинцового неба.

Никто не пришёл, чтобы проститься. Гермиона слышала когда-то от Гарри, что у неё есть сестра, Андромеда, но и та не явилась на похороны. Видимо, слишком чужими они стали друг для друга.

Чайна глухо завывала на всё поместье, вытирая мордочку передником. Юна утешала её, Лу скорбно поджимал губы.

После погребения тела в фамильном склепе, Люциус и Драко с женой молча сидели в гостиной. Мужчины курили, и дым уносился в приоткрытое окно, где его разрывал в клочья дождь На столе, рядом с початой бутылкой виски лежал открытый альбом с колдографиями покойной.

Вскоре Астории наскучил весь этот поминальный сплин. Считая, что свой долг проводить свекровь в последний путь она исполнила, девушка чмокнула мужа в щёку и отбыла домой в зелёном пламени камина.

Гермиона тоже не имела ни малейшего желания присоединяться к Малфоям. К Нарциссе, ни к живой, ни к мёртвой, после случившегося в Кале никаких тёплых чувств она не испытывала. К тому же, эти похороны лишний раз напоминали о том, что покойная была женой Люциуса, а Гермиона всё ещё оставалась бесправной любовницей.

«Это женщина даже после смерти умеет разлучить!»

После обеда