Во Вляпалась... - Nifa Pakostnica

сплетаются мазайки маски. Хватило секунды, чтобы понять: он пометил эту душу. Оставил в ней свой след, оставил предупреждение для каждой твари, что она принадлежит ему. Теперь ни один пустой не сможет приблизится к этой девке, будет чувствовать на ней запах более сильного противника и обходить стороной…

— Становится все интересней, Куросаки Ичиго… — с хрипотцой в голосе протянул я, позволив гарганте поглотить меня…

POV: Ичиго

Ледяная вода впивалась в тело, быстрым потоком срываясь вниз, неприятно щипая горящую кожу. Открыв глаза, я смотрел на свои упершиеся в стену, сжатые в кулаки руки, чувствуя, как все внутри сжимается, превращаясь в тугой ком. Сердце все время порывалось разорваться, колотясь о ребра так, будто я без остановки пробежал марафон. Было плохо уже вторые сутки, я схожу с ума, едва сдерживаясь, чтобы не кричать в голос. Два долгих дня, две ночи и одно паршивое утро, с тех пор, как она не приходит в себя.

Урахара-сан хотел забрать у меня Лику, но я не дал. Отец ведет себя так, словно ничего не происходит, но его глаза не задерживаются на мне дольше, чем необходимо в тот или иной момент.

Меня мучило осознание того, что мы наделали. Ведь я знал, что она не сможет подавить яд, но все равно это сделал. Мы сделали это, не сдержали порыв, оставили в ней нашу метку. Теперь она в подобии комы, мне остается только ждать, и это разрывает меня на части. Если Лика не очнется, я не знаю, что тогда произойдет.

— Зачем ты это сделал? — орал я тогда, вцепившись в его белую форму, пытаясь вытрясти ответ.

Зангетцу стоял вдали, молча наблюдая нашу стычку.

— Ты сам этого хотел, — спокойно ответил мне пустой, и я ему врезал.

Да, он был прав, но это не уменьшает его вины. Он знал, что она может не справиться, и все равно так поступил. Я бил его, а он просто терпел, не давая мне сдачи, не давая мне сорвать на нем всю злость, получить хотя бы немного облегчения. Я знал, что он чувствует ту же обреченность, но не пытался избавиться от нее, тем самым заставляя меня бессильно пылать от ярости.

Урахара-сан сказал, что теперь все зависит от самой Лики, что это мой пустой, я сам сделал это с ней, он не сможет вмешаться, так как в свое время поступил с отцом и мамой, но этого и не нужно. Она и так связана с моим реяцу, пусть наша связь другая, но я должен поддерживать ее на духовном уровне и ждать, когда станет ясно, сможет она справиться или умрет.

Сжав челюсть, я ударил кулаком в стену, раскрошив кафель, но боль в кулаке ничто по сравнению с тем, что творилось в моей душе. Если она придет в себя, я никогда больше к ней не притронусь. Только бы она осталась жива…

Выключив воду, я, едва вытеревшись, машинально оделся, и, замерев у двери, все прокручивал в памяти то утро.

Тогда, открыв глаза, разбуженный диким стуком собственного сердца, я уже знал, что с ней что-то не так. Чувствовал жар во всем теле, чувствовал, как в венах кипит кровь. Она лежала под нашим боком, вся покрытая испариной, дрожа всем телом, прерывисто дыша.

Я хотел сразу кинуться к отцу, но Хичиго не дал. Он заставил меня перенести девчонку в спальню сестер и одеть ее прежде, чем кто-то другой увидит ее обнаженное тело. Меня трясло, я с трудом сдерживался, чтобы не плюнуть на предосторожность, но понимал, если… нет, когда она очнется и поймет, что о нашей ночи узнали все, кому об этом знать не положено, просто захочет умереть от стыда.

Увидев меня, отец бросил все дела, рванув в дом, сразу ворвавшись в ее спальню. Секунды хватило, чтобы его холодный, твердый голос выставил меня из дома, велев привести Урахару-сана. Он понял все сразу, я увидел это в его глазах. Нет, не то, что произошло между мной и Ликой, а то, что мы поступили с ней так, как в свое время пустой поступил с мамой. Понял это, но все равно ничего не сказал. Не врезал мне в морду, не кричал, просто прошил меня взглядом и выставил вон.

С того дня у дома постоянно вертятся синигами, словно ожидая чего-то, но я не в состоянии с ними говорить. Если они пришли по ее душу, то их ждет облом. Я не позволю ей уйти, не так, не по нашей вине. Я буду за нее бороться до последнего вдоха…

Странный звук, как из далека, мягко коснулся слуха, настойчиво вытаскивая меня из воспоминаний, заставляя напрячься, заставляя внутри все замереть. Не раздумывая, я кинулся из ванной, не зная, чего еще ожидать…

POV: Лика

Глубокий вдох наполнил собой легкие, и я открыла глаза. Туман медленно развеивался, позволяя мне увидеть потолок нашей с девочками спальни. Я не помнила, как оказалась здесь. Последнее вспыхнувшее в груди пламенем воспоминание, как Ичиго крепко прижимает меня к себе, а после поглотившая меня пустота и ничего больше.

Тело не слушалось, покалывая везде, где только можно, но, в целом, я чувствовала себя хорошо.

— Сестренка! — замаячило перед носом что-то оранжевое, заставляя меня сфокусировать на нем глаза.

— К-кон… — прохрипела я, прокашлявшись. — Что ты делаешь?

— Ты проснулась! — завыл плюшевый лев, упав мне на грудь и разразившись нехилым потоком слез.

— Да что с тобой, — растерялась я, привставая на локтях.

— Это все Ичиго! — подвывал Кон. — Он сделал это… из-за него ты могла умереть!

— Ч-что? — опешила я, медленно качнув головой. — Не говори глупостей…

— Ты была без сознания целых два дня! — поставил меня в известность плюшка, потершись мордашкой о мою грудь. — Мы думали, что ты не справишься…

— Что…?

— Это этот ублюдок виноват! — злостно прошипел львенок, грозно вскочив, потрясая своими плюшевыми лапками. — Я не позволю ему к тебе приближаться!

— Что значит два дня? — выдохнула я, не сводя с него взгляда.

— Ты все не просыпалась, — поспешно бубнил плюшка, чуть не начав подпрыгивать на мне. — А все из-за него!

— Подожди, — садясь на постели и придержав малыша от падения, медленно прошептала. — Я не понимаю…

— Как ты себя чувствуешь? — тревожно поглядывая на меня снизу вверх, понизил голос Кон.

— Да все в порядке, — обалдело протянула я, прислушиваясь к своему организму, но все было, как всегда, если не учитывать легкую слабость и нарастающее покалывание в конечностях.

Была без сознания два дня? Что за глупости… Ничего не