Подделка - Екатерина Ровская

И на всё уже плевать!

На все последствия!

— Всё, готово! Тащите эту девку сюда!

Меня грубо хватают за ногу и куда-то волокут. Вторая нога сгибается в колене и сапог с припрятанными в нем ножнами, который так и не обнаружили, приближается к руке. Как удачно!

Незаметное движение и теплая пористая рукоять удобно ложится в мою ладонь, вызывая странное чувство правильности происходящего. Ритуальный клинок для кровной мести? Сейчас испытаем в деле…

Страха нет, как и сомнений. Чувства словно замёрзли. И меня изнутри заморозили. Но странным контрастом в груди всё сильнее ощущается разгорающееся пламя.

Всех сожгу! Но не сразу. Быстрая смерть не для таких тварей!

Меня бросают на что-то мягкое. Надо же, позаботились об этом, твари! Но тут я ощущаю исходящий от этого "мягкого" знакомый запах и вдыхаю глубоко и гулко, не в силах сдержаться.

Это запах Сая! Его меховые вещи, которые он скинул вниз в одном из рюкзаков!

— Кажись просыпается! — реагирует на мой шумный вдох главный падальщик в этом отстойнике. — Но так даже лучше, не придется тра*ать бесчувственное тело. Вот только ее крики нам не нужны, у тварей сейчас идет пир совсем в другом месте. Пусть так и остаётся. Малой, зажми лапой ей рот!

На нижнюю половину лица тут же ложится чья-то потная и вонючая ладонь, крепко сжимая. Застёжку комбинезона резко дёргают, распахивая в стороны половинки и оголяя грудь в армейском белье.

Под шумный мужской выдох я открываю глаза…

Мой вымораживающий яростный взгляд встречается с блестящими от похоти глазами лохматого мордоворота, нависающего надо мной. Похабная ухмылка тут же стекает с мерзкой немытой рожи, а рот приоткрывается от ужаса. Тот же ужас я вижу и в широко распахнутых глазах. И понимаю почему. Потому что вижу в них же отражение своих собственных глаз, в которых сейчас не просто пылает, а буквально искрит самое настоящее пламя!

— Гвэйла…. — выдыхает этот смертник и буквально каменеет, видимо уже в красках представляя как горит в безжалостном пламени, которое ничем не потушить…

Зря…

Я не хочу сжигать его, не хочу вот так отпускать. Слишком легко для меня Это не поможет погасить пожирающую изнутри боль.

Короткий рывок и глаза напротив распахиваются ещё шире, а из горла, вместе со знакомой уже вонью, вырываются жуткие хрипы. Горла, по которому прошлось невероятно острое, изогнутое лезвие сайтар!

Я ожидаю горячих брызг в лицо, но этого не происходит. Зато рукоять в моей подрагивающей руке ещё сильнее нагревается, а клинок и вовсе начинает зловеще светиться в полумраке заброшенных подземных лабиринтов, пульсируют словно живые таинственные письмена на нем.

Пока шокированные происходящим сообщники уже мертвого главаря молча и разинув рты не сводят глаз с клинка в моей руке, я что есть силы впиваюсь зубами в вонючую ладонь, по прежнему сжимающую мой рот.

Неожиданно тонкий, пронзительный визг нарушают зловещую тишину, выводя насильников и убийц из ступора. Со стороны головы, в слепой для меня зоне, на пол со стуком падает чье-то тело, но не замирает, а начинает биться об пол с подозрительным хрустом. Я не вижу что происходит, но догадываюсь. Тот самый Малой на собственной шкуре испытывает сейчас все прелести моего яда! В корчах, судя по всему. Счастливого пути!

Третий, видя и это, кричит зло и испуганно одновременно. И направляет на меня мой же родной бластер.

Одно мгновение, растянутое во времени…

Я готовлюсь выпустить пламя…

Но тут из темноты коридора за спиной подонка неожиданно стрелой вылетает смазанная белая тень со знакомо мерцающими оранжево-красными глазами. Бандит в последний момент видимо что-то чувствует и пытается обернуться…

Полный ужаса мужской крик, яростный звериный рык и звук выстрела из бластера сливаются воедино.

— Акела!!!

Глава 26

Я малодушно зажмуриваюсь чтобы не видеть гибели существа, которое отнеслось ко мне в разы лучше, чем большинство разумных двуногих в этом новом мире. Которое в самый важный момент пришло мне на помощь, несмотря на то, что я его прогнала.

Я со страхом замираю, ожидая услышать скулеж раненого или умирающего зверя, но к собственному невероятному облегчению не слышу. Лишь рычание, которое становится всё яростнее, а ещё хрипы и жуткое бульканье.

Распахиваю глаза и вижу как белый зверь с остервенением вгрызается в горло лежащего на полу последнего из подонков. Тот уже не сопротивляется, да и признаков жизни не подаёт, но ларк, словно заведённый, продолжает трепать его из стороны в сторону. Густая белая шерсть на загривке стоит дыбом, хвост как у бешеной белки, вышедшей на тропу войны.

— Акела… Все, мой хороший, достаточно. Он уже мертв.

Я делаю шаг вперёд и опускаю руку на спину зверя, успокаивающе поглаживая. Страха нет, есть необъяснимое знание, что мне он вреда не причинит. Даже в таком состоянии.

От моего прикосновения ларк замирает, и мгновение помедлив, отпускает свою уже абсолютно мертвую добычу. А затем поворачивает ко мне морду, которая уже не белоснежная, а ярко-алая от крови. Но меня это не смущает. Я не нежная фиалка и никогда ей не была, а сейчас и подавно. К тому же эту кровь пролили ради меня, и сделали это рискуя жизнью.

— Не знаю как ты смог проделать весь этот путь и добраться сюда, но… спасибо!

Зверь фыркает и потирается влажной мордой об мой живот, а затем лохматая голова изворачивается и подныривает под мою ладонь, словно выпрашивая ласки. И я не разочаровываю. Глажу широкий лоб, с почти наслаждением зарываюсь пальцами в густую, шелковистую шерсть на загривке, скольжу за уши и почесываю. Шерсть там короткая и особенно нежная, пуховая. Акела довольно урчит и как-то пронзительно доверчиво утыкается лбом мне в… хотел видимо в живот, но с моим ростом и его, получается куда-то в подреберье. Господи, какой же он огромный!

Эта возня с ларком на месте по сути бойни ненадолго отвлекает меня от главного — от мыслей о Сае и собственной дальнейшей судьбе. И о решении, которое мне теперь предстоит принять.

— Сая больше нет… — вырывается сама собой суровая истина. — И я не знаю теперь, что мне делать. Есть ли смысл идти в то самое убежище без него? Искать того загадочного и опасного Нокса… Или может стоит бросить эту затею и… Зачистим с тобой какой-нибудь отсек от тварей. Желательно тот, где есть хранилище с припасами. Изолируем и будем жить и горя не знать. Как считаешь?

Необычные яркие глаза смотрят на меня понимающе и как будто с сочувствием,