Конец Игры - Бекс Дево

член; его медленный темп был недостаточным для того, чтобы я кончил, но достаточным, чтобы удерживать меня на самом краю. Понятия не имею, где он этому научился. Чарли никогда не любил растягивать удовольствие. Он брался за всё в лоб и обычно предпочитал просто поскорее с этим покончить. Но, видимо, именно здесь он обрел то терпение, которого ему не хватало всю нашу жизнь.

Вскоре мои ноги раздвинули еще шире, и палец, холодный от смазки, коснулся моего прохода. Я ахнул, едва не подавившись Тарой, но боже, его палец был таким толстым, когда он протолкнул его до первой фаланги.

Тара, услышав, что я начинаю кашлять, приподнялась, нависнув надо мной.

— Цвет, лимонная долька?

Я сделал глубокий вдох, понимая, что это моя возможность прийти в себя.

— Зеленый, госпожа.

— Хороший мальчик.

Она снова опустилась на меня, еще раз прижав свою киску к моему рту. А Чарли продолжил: его первый палец вошел в меня полностью, более легко, и вскоре к нему добавился второй.

Я весь изнывал к тому времени, когда ноги Тары надо мной начали дрожать. Она дала мне крошечное пространство для вдоха, но совсем небольшое, и нехватка кислорода делала задачу не кончить еще более сложной.

— Боже, я близко, — вскрикнула Тара. — Не останавливайся. Я хочу кончить тебе на лицо.

Я тоже этого хотел, хотя и не мог ей об этом сообщить. Я не хотел ничего большего, чем чувствовать ее вкус, зная, какой сладкой она всегда была.

Она начала втираться в мое лицо, и я позволил ей вести, позволил ей находить удовольствие надо мной, пока она не превратилась в клубок из стонов и ругательств.

Она полностью опустилась мне на лицо, окончательно перекрыв кислород, но мне было абсолютно плевать.

— Заставь его кончить, Папочка, — сказала Тара.

Чарли резко набрал темп, трахая меня тремя пальцами и жестко посасывая мой член. Из-за этого и задержанного дыхания мне пришел конец: потоки спермы выстрелили из меня прямо в глотку Чарли.

Он ни разу не отстранился, просто глотал, сжимая меня и выдаивая мой член, пока я не опустошился, а потом и еще немного.

Когда перед глазами поплыло, а всё вокруг начало расплываться, Тара слезла с меня, и я сделал длинные, судорожные вдохи.

Мне не удалось долго отдыхать: Чарли навалился на меня, втягивая в поцелуй и постанывая от вкуса Тары, которым было покрыто мое лицо. Вскоре я понял, что чувствую в нем и свой собственный вкус. Он определенно проглотил не всё и теперь передавал это мне своим языком.

— Вы двое вместе — самое восхитительное, что я когда-либо пробовал на вкус, — сказал он, отстраняясь.

Мое дыхание было прерывистым, а член всё еще твердым как камень. Тара всегда была из тех, кому нужна хорошая выносливость, и хотя я не был альфой в гоне, я мог выдержать несколько раундов, прежде чем по-настоящему выдохнуться.

— Мы с тобой еще ой как не закончили, щеночек, — сказала Тара.

У меня не осталось костей, но меня без труда перевернули, пока я не оказался нависшим над Тарой, а Чарли не оказался позади меня. По задней части шеи скатились капли пота от осознания того, что мы собирались сделать.

Тара потянула меня вниз и страстно поцеловала; ее язык легко сплелся с моим. Она на вкус была как игристый алкоголь, который мы пили на улице, и ее вишневый аромат, который всегда присутствовал, совсем немного.

Когда прикосновение Чарли достигло низа моей спины, я прогнулся, слегка подставляясь. Его рычание позади заставило нас обоих содрогнуться.

— Покажи его мне, — сказал он. Он обращался не ко мне, а к Таре, которая разорвала наш поцелуй и потянулась вперед, чтобы широко раздвинуть мои ягодицы.

— Вы двое, — пробормотал я, немного смутившись, и уткнулся лицом в сиськи Тары.

— Что не так? Я просто хочу посмотреть на дырочку, которую сейчас буду оплодотворять, — сказал Чарли, пристраиваясь к моему входу.

Боже, даже смущение меня заводило. Я расслабился, когда он начал проталкиваться внутрь; его член был куда больше, чем я считал возможным.

Мой взгляд метнулся к Таре, на лице которой блуждала понимающая ухмылка.

— Наш альфа большой, да?

— Ага, — выдохнул я. Казалось, меня разрывают пополам.

— Ты так отлично справляешься, щеночек, — похвалила она. Ее рука поднялась и погладила мое лицо.

Вскоре я почувствовал основание его узла, и он остановился, давая мне время привыкнуть.

— Блядь, какой ты тугой.

— Я знаю, и это при том, что я столько раз страпонила его.

Я изогнул бровь в ответ на ее тон.

— Это плохо?

— Нет, — ответила она. — Просто я так усердно трудилась.

Затем мы все разразились смехом, мой оборвался, когда смех Чарли заставил его слегка толкнуться в меня. Вскоре они успокоились, теплые улыбки озаряли лица, и никто не чувствовал неловкости из-за паузы в сексуальном напряжении.

— Я люблю вас обоих, — сказал я, вкладывая смысл в каждое слово.

Тара потянулась ко мне для легкого поцелуя.

— Мы тоже тебя любим.

— Очень сильно, — добавил Чарли, начиная вытягиваться почти полностью, прежде чем скользнуть обратно. Его движения были медленными и методичными, такими осторожными, чтобы не причинить мне боль.

— Тебе приятен его член, дорогой?

— Так охуенно, — простонал я; мой голос выдавал, насколько мне на самом деле было хорошо.

Ее ноги обвили меня, ее киска прижалась к моему члену.

— Трахнешь и меня? — спросила она.

Я кивнул. Я так безумно хотел ее трахнуть, мне это было необходимо. Чарли двигался вместе со мной, пока я не смог прицелиться и погрузиться прямо в нее; ее киска идеально обхватила меня.

Зажатый между ними двумя, я по-настоящему лишь просто существовал. Чарли вталкивал меня в Тару, задавая темп для нас всех, а Тара потянулась вниз и начала потирать свой клитор.

— Блядь, я сейчас кончу, пожалуйста.

— Кончи для нас, лимонная долька, — сказала Тара. — Подари нам свое удовольствие, а мы подарим тебе нашу метку.

Ее слова сорвали мне крышу, я сделал еще один толчок, и не успел я опомниться, как Тара потянулась ко мне слева, а Чарли наклонился справа, и зубы каждого из них вонзились в меня.

Острая боль пронзила место двойного укуса на моей шее, смешиваясь с взрывной волной экстаза. Узел Чарли внутри меня раздулся, запечатывая нас вместе, пока моя собственная сперма мощными толчками изливалась в Тару. Я кричал, теряясь в этом первобытном хаосе запахов, боли и абсолютной принадлежности. Они пометили меня. Теперь мы были стаей. И, проваливаясь в блаженное забытье на груди Тары, чувствуя тяжесть Чарли поверх нас, я знал — я дома.