Магия Вечности - Бритт Эндрюс

нравились его выходки... По крайней мере, я пытался убедить себя в этом, несмотря на то, что каждый раз, когда он так себя вел, у меня начинали болеть яйца и дергаться член. Отведи взгляд, Слоан. Отведи взгляд.

Голос Рыжик стал напряженным и эмоциональным. — Я просто... Я так счастлива, что мы все будем вместе, когда станем родителями. Я так по вам всем скучала, и мне кажется, что даже мысль о том, что могло бы случиться, будет преследовать меня в кошмарах до конца моей жизни. — Ее нижняя губа дрожала, и это чуть не разбило мое черное сердце.

— Иди сюда, Детка, — промурлыкал Кай, садясь на стул. — Садись ко мне на колени. Слишком долго я не держал тебя. — Кам подвел ее и усадил на колени Кая, который не теряя времени прижался лицом к ее шее, делая глубокие вдохи ее запаха.

Они оба вздрогнули от прикосновения. Казалось, мы все просто отчаянно нуждались друг в друге. Нам нужно было снова почувствовать связь, потому что если мы вместе, ничто не сможет нам навредить.

Сразу после битвы Хол сказал нам убираться оттуда и идти отдыхать. К счастью, травмы Балара от битвы удалось исцелить, и он остался помогать Холу. Молодой охранник, Йорис, тоже выжил, хотя у него останется ужасный шрам от линии волос вниз по правой стороне лица на всю жизнь.

Изгнанные не задержались после того, как Азраэль упал. Они заявили, что не желают участвовать в каком-либо восстановлении правительства, что их работа сделана. Мы были благодарны им, конечно. Они все еще вызывали у меня мурашки своими масками, но их сила была непревзойденной, как и уровень их безумия.

Уже шли разговоры о праздничном бале на следующий вечер, чтобы отметить нашу победу и возвращение здоровья в королевство. Так что у нас было чуть больше двадцати четырех часов на отдых и все остальное, что мы решим делать.

Фарис скользнул по комнате и плюхнулся на пол между ног Сейдж, положив голову ей на внутреннюю сторону бедра. Ее руки сразу же запутались в его волосах, его глаза закрылись от прикосновения. Мои собственные глаза скользнули по комнате к человеку, которого я не видел слишком долго. Я знал, что он смотрит на меня, потому что я чувствовал это. Я всегда буду чувствовать Фишера. Его внимание зажигало мою кровь каждый раз. Когда его глаза цвета меда встретились с моими, магия пульсировала между нами.

В три шага я оказался перед ним, лишь немного возвышаясь над ним. — Привет, красавчик. Я скучал по тебе. — Я поднес руку к его лицу, желая почувствовать гладкость его щеки под большим пальцем. Он отшатнулся, и боль пронзила меня. — Что такое? — спросил я, сбитый с толку.

— Я... — начал он, и покачал головой, как будто пытался избавиться от мыслей, которые мучили его. — Прости. Слоан, я... я просто прошел через кое-что, и... Черт. — Он провел руками по лицу, его выражение было болезненным.

— Что бы это ни было, мы разберемся. Мы всегда разбираемся. — Я попытался успокоить его, а также отодвинуть на задний план свои собственные чувства. Я был почти уверен, что то, что случилось, не было тем, что я сделал. И все же, тот факт, что он не хотел моего прикосновения, что он не жаждал его так же сильно, как я... Это сильно ранило. — Хочешь поговорить об этом? — спросил я. Даже я слышал боль в своем голосе. Мне это ненавистно.

Его глаза искали мое лицо. — Можно мне сначала просто обнять тебя?

— Боги, Фишер, тебе даже не нужно спрашивать. — Я открыл руки и принял его. Сначала он был напряжен, медленно обвивая руками мою талию, но затем я почувствовал, как его щека прижалась к моей груди. Он дрожал в моих объятиях, и в тот момент я не хотел ничего больше, чем знать, кто причинил ему боль и что они сделали, чтобы я мог заставить их заплатить за это. Это было не то воссоединение, которое нам было должно.

— Все в порядке, малыш. Все в порядке, — прошептал я, поглаживая его по спине.

— Ты пахнешь собой, — пробормотал Фишер. — Это действительно ты, да?

Ужас поселился в моем желудке, и вдруг у меня появилось предчувствие того, через что он, возможно, прошел.

— Да, Фиш. Это я. Никто не причинит тебе вреда. Я люблю тебя. — Он слишком скоро поднял голову с моей груди, и я почувствовал тепло его тела. Его глаза блестели от непролитых слез.

— Они делали вещи... Ну, один охранник в частности делал вещи со мной. — Он глубоко вздохнул, и мое сердце бешено забилось в груди. Я отчаянно хотел узнать, что с ним случилось, и в то же время я не знал, готов ли я услышать это.

— Что он сделал? — мягко спросил я.

— Он насиловал меня... неоднократно. Притворяясь тобой, — признался Фишер, и мне показалось, что земля уходит из-под ног.

— Нет. — Это было единственное слово, которое имело смысл в тот момент.

— Да. Да. Я знал, я знал, что это не ты. Я знаю это сейчас, и я знал это тогда. Но просто видя тебя здесь, чувствуя твое прикосновение... Все кажется испорченным. Мне нужно быть уверенным, что это ты.

Я кивнул. — Я понимаю. Я сделаю все, что тебе нужно. Мне так жаль, Фишер. Пожалуйста, скажи мне, что этот человек мертв, потому что если нет, тебе придется дать мне час, чтобы покрасить стены в красный цвет.

— Не волнуйся об этом, — горько ответил он. — Он определенно мертв, хотя я не дал ему той смерти, которую он заслужил.

Мы смотрели друг на друга несколько мгновений. Наши отношения были бурными. То, что началось из необходимости, превратилось во что-то гораздо большее. Мы уравновешивали друг друга, поддерживали друг друга. Мы определенно были влюблены друг в друга.

— Запах помогает, — пробормотал он. — Он не пах тобой.

— Нет, думаю, он не пах, потому что ты знаешь настоящего меня, Фишер. Я бы никогда не взял у тебя ничего без согласия. Я хочу тебя, всегда. Но я хочу, чтобы ты хотел меня в ответ. Понимаешь, что я имею в виду?

— Понимаю. — Он замолчал, снова вглядываясь в мое лицо. Он поднес руки к моей груди, медленно ощупывая мои плечи, спускаясь к грудным мышцам. Ощущение его рук на моем теле было нирваной.

— Что я могу сделать? Скажи мне, как помочь тебе. Я сделаю что угодно, — умолял я.

— Поцелуй меня, — хрипло попросил он, и я отстранился, шокированный просьбой.

— Ты уверен? Я хочу, чтобы