Красные вина зеленые - Су Та

– Если бы не семейное состояние, ты бы спокойно ушел? Неужели оно тебе больше не нужно?

– Когда захочу – заберу обратно.

Ю Фэн был не из тех, кто презирает богатство. Как он сможет без денег обеспечить своей «великосветской барышне» роскошную жизнь?

После долгой паузы Ю Чжэньдун наконец произнес:

– Я знаю, что у тебя было тяжелое детство. Если не хочешь заводить детей – не заводи. Жаль только Ся Дэн – ей придется отказаться от материнства…

В последние годы Ю Фэн даже с дедом общался все реже и реже. Разница в мировоззрении делала любые разговоры бесполезными. Он не собирался поучать старших и тем более менять их убеждения. Оставалось лишь сократить общение до минимума.

Однако он не смог сдержаться и все же высказал деду:

– Рождение детей – не главное достижение женщины. Не родит – и ладно. Жалеть, что она не заведет детей, – все равно что считать ее инкубатором.

Ю Чжэньдун понял, что дальнейший разговор грозит перерасти в бесконечные пререкания, и резко перебил:

– В любом случае я позвал тебя домой и объяснил про недоразумение, чтобы развеять твои сомнения. Свою задачу я выполнил, больше ничего добавлять не буду. И последнее: береги себя, где бы ты ни был.

Ю Фэн промолчал.

Прошло секунд десять, прежде чем дедушка снова заговорил:

– Моя жизнь уже на исходе, нам осталось немного встреч. Не считай их обузой.

Брови Ю Фэна резко сдвинулись.

– Я знаю, твоя резкость – не упрек в мой адрес, и знаю, что ты по-своему заботишься о семье. Старик я упрямый и непонятливый, не понимаю вас, молодежь. Не сердись на деда – в мое время мир был совсем иным.

И он завершил вызов.

Ю Фэн еще долго стоял, опираясь о перила балкона и бесцельно всматриваясь в огни столицы.

Когда все разошлись, Ю Чжэньдун принялся наводить порядок, а француз остался, чтобы помочь. Старик устало посмотрел на нетронутые блюда и криво усмехнулся.

– Пришлось вам посмотреть на наш семейный цирк. Не образец для подражания.

– В сущности, все семьи одинаковы.

Француз несколько раз порывался что-то спросить, долго сдерживался, но все-таки не утерпел:

– Вас не оскорбит, если я скажу, что не понимаю ваших действий?

Ю Чжэньдун понял намек и тихо вздохнул.

– От моего внука отказались родители. В его сердце затаилась огромная обида. Я не могу вернуть его в детство, чтобы уничтожить эту боль. Оставалось только пригласить вас… Я хотел, чтобы он знал: он такой же, как все. Он не плод кровосмесительной связи.

Француз все понял.

– Тогда ваш сын…

– Он не станет восстанавливать брак. Развод с матерью Ю Фэна был продиктован страхом, что эта ситуация повлияет на стоимость акций компании. Как бы он ни ценил бывшую жену – деньги для него важнее. Говорит о непреодолимой привязанности, но я его отец, я знаю правду.

– Вот как…

Ю Чжэньдун поставил трость рядом со стулом, положил на стол дрожащие руки и внезапно сгорбился, словно под тяжестью лет.

– Наш Ю Фэн теперь и вправду станет как ветер – безвозвратно улетит. Может, это и к лучшему? Все равно его эгоистичные родители от него отказались… Да, пусть будет как ветер…

Когда Ю Фэн вернулся в комнату, Ся Дэн расставляла на столе посуду. Повернувшись, она сказала:

– Давай в номере поедим? Не хочу никуда выходить.

Ю Фэн подошел и взглянул на еду. Эти блюда не были в меню обслуживания номеров. Она что, сходила до ближайшего ресторанчика, пока он говорил?

– Поедем завтра в горы? – спросила Ся Дэн, протянув ему приборы.

– А ты хочешь? – рассеянно тыкая вилкой в еду, ответил Ю Фэн.

– Угу.

Раньше Ся Дэн терпеть не могла прогулки в горы. Ю Фэн звал ее лишь однажды, но тот раз оказался для нее слишком утомительным. Сегодня же она словно переродилась – явно хотела помочь ему выплеснуть все эмоции, накопившиеся в душе.

Мысль, что вместе с физической усталостью уйдет и душевная тяжесть, показалась ему здравой.

– Тогда поедем.

Он не позволит ее заботе пропасть даром.

Каждый был погружен в свои мысли, поэтому оба почти не притронулись к еде. Еще не было и десяти, когда Ся Дэн пожелала Ю Фэну спокойной ночи и отправилась спать.

Ю Фэн принял душ, сделал два телефонных звонка и только затем лег в постель. Как и последние два месяца, он обнял Ся Дэн, позволив ей прижаться щекой к его груди. Хотя Ся Дэн уже почти спала, она непроизвольно уткнулась лицом в сгиб его локтя, крепко ухватившись за футболку. Затем оба погрузились в сон.

Ся Дэн мучили странные сны, и она напрочь забыла о договоренности насчет прогулки в горы. Без тени смущения она проспала до половины одиннадцатого.

Проснувшись, она не обнаружила Ю Фэна в постели, но не стала его искать, отправившись прямиком в душ. Стоя перед зеркалом в ванной, она разглядывала растянутый вырез ночной рубашки – открытые участки розоватой кожи то появлялись, то исчезали из виду. Она оттянула ткань вниз – проще совсем забить, чем пытаться скрыть… Тут она вспомнила, что во сне занималась шитьем. Неужели «материалом» послужила одежда, в которой она спала?

Еще не разобравшись, откуда в ее снах взялся мотив шитья, Ся Дэн вдруг осознала: она провела всю ночь в одной постели с Ю Фэном… в таком виде?

Но ночь прошла без происшествий.

Она знала, что Ю Фэн – джентльмен, но они уже почти два месяца спят в одной кровати…

До такой степени джентльмен…

Она не особенно стремилась к той самой близости, но с тех пор, как он тогда обмолвился о покупке резинки – ни намека, ни одного шага вперед. Они целовались, но никогда не заходили дальше…

Это… нормально?

Вчера она в порыве чувств хотела его утешить, а он отказался – это тоже… нормально, да?

Из-за беспокойного сна в голову полезли всякие странные мысли, которых раньше никогда не было. Она даже набрала в телефоне запрос «бывает ли у мужчин…», но тут же закрыла страницу.

Заняться нечем больше?

Что за запросы такие?

Ся Дэн изо всех сил постаралась прогнать заполонившие голову мысли.

Ю Фэн вернулся с завтраком и увидел, что Ся Дэн уже встала. Он взял телефон, чтобы проверить погоду на вторую половину дня. В горы они уже не успеют, но, может, еще получится успеть заехать на картинг.

Только он открыл телефон – всплыла реклама: «Таблетки для мужской силы с горянкой и устричным