Душа моей души. Такие разные родные - Анна Глушкова

— Нет, милая, — ласково потрепал ее по голове наставник, — я ведь уже объяснял тебе. Клементина взяла на себя весь откат после твоего срыва. Тебе больше не угрожает тьма. Ты снова такая же, как и раньше. Да и не нужно тебе было никого убивать. Зачем вообще думать об этом?

— Потому что, во время боя ко мне пришли воспоминания о том дне. Нахлынули, словно волна. Ведь, по-настоящему я и не сражалась никогда. Все мои бои — тренировочные, с известным и изученным противником. Даже те спарринги, которые я проводила с Кайлиром, были иные, хоть он и дракон.

Он говорил мне тогда, что настоящий дракон в бою безжалостен, у него лишь одна цель — убить. Для него не существует понятия о пощаде. Но я не воспринимала эти слова всерьез. Мне казалось, не могут они все быть такими. Это сложно объяснить, но у меня словно глаза открылись сейчас.

Нам ни за что не победить драконов в бою. То, что предлагают сейчас на Совете эти воинственно настроенные мальчишки — утопия. Нельзя вступать с драконами в открытый бой. Просто потому, что они готовы убивать, а мы нет.

Нужно искать другой способ все исправить и вернуть баланс нашему миру. Как они этого не понимают? Попробовал бы хоть один из них сразиться с драконом в честном бою, сразу бы понял, насколько глупы их мечты о легкой победе.

— Тут я с тобой согласен, — кивнул Габриэль, — война — не выход. Но вмешиваться я не могу, придется вам самим решать эту ситуацию и убеждать народ, к чему может привести нападение на драконов. Но не отвлекайся, рассказывай дальше.

— Наши предположения оказались верными, — после небольшой паузы продолжила Айне, — теперь я в состоянии выдержать Огонь Дракона. Причем, это свойство моей души, а не тела. Не важно, в истинном я теле или в аватаре, Огонь Дракона мне не страшен больше.

— Значит, это правда, и аватары драконов способны изрыгать Пламя? — задумчиво спросил Габриэль.

— Да, — кивнула головой девушка, — и это Пламя ничуть не хуже того, что изрыгает зверь.

— Что ты почувствовала, когда оно тебя коснулось?

— Ничего, — пожала она плечами, — вернее не так, оно было для меня словно родное что ли. Трудно объяснить. Сначала я зажмурилась от страха и ждала хоть какого-то ощущения, но ничего не было. А когда я открыла глаза, поняла, что стою в Огне и мне хорошо.

Я совершенно не ощущала никакой угрозы. Примерно так же мы взаимодействуем с нашей стихией Огня. Он же нас не обжигает, даже когда мы держим его в руках, вот и здесь точно так же. Страшный смертоносный Огонь, сжигающий все на своем пути, ластился ко мне словно домашний зверек.

— Очень интересно. Значит, вот как воспринимают свой Огонь драконы, — глаза Габриэля светились исследовательским интересом.

— Да, наверное, но я ведь не дракон, откуда мне знать.

— О, девочка моя! Ты гораздо лучше, чем дракон, — в тоне Габриэля слышалось восхищение, — ты что-то совершенно особенное. Невероятное!

— Фея Драконьего Пламени, — усмехнулась Айне, а поймав непонимающий взгляд наставника, объяснила, — так говорит моя ученица на Земле. Это она придумала для меня название, когда я расстраивалась, что до сих пор не знаю, что я за фея на самом деле.

— А что, мне нравится. Фея Драконьего Пламени, — рассмеялся Габриэль, — берегитесь драконы!

— Вот совсем не смешно, — обиженно буркнула Айне, — для меня это больной вопрос, ты же знаешь. Я так хочу получить настоящие крылья и стать полноценной феей.

— У меня есть соображения на этот счет, — посерьезнел наставник, — мне кажется, что крылья появятся у тебя лишь тогда, когда ты станешь по-настоящему счастлива. Ведь все феи расцветают от счастья, да и не только они. А счастливой ты сможешь стать лишь тогда, когда найдешь своих сарияр, я полагаю.

— Вот об этом я как раз и хотела посоветоваться, — замялась от смущения Айне.

— Ты нашла их? — Габриэль с надеждой посмотрел на нее.

— Я не знаю. Я не уверена, — Айне с трудом подбирала слова, — есть два мужчины, к которым тянется мое сердце.

— Так это же чудесно! Это наверняка они. Что же тебя смущает?

— Они не близнецы, — Айне с надеждой смотрела на наставника, — они просто братья, между их рождением разница в несколько лет. Я не знаю, возможно ли такое. Если это они, то почему так разделились? Как мне понять, они это или нет?

— А зачем? — пожал плечами Габриэль.

— То есть как, зачем? — Айне удивленно уставилась на наставника.

— Ты сказала, что твое сердце тянется к ним. Зачем же ему мешать? Вспомни, за все время, прошедшее со дня смерти твоих сарияр, сколько раз ты влюблялась, сколько раз чувствовала зов своего сердца?

— Ни разу, конечно! — возмущенно воскликнула девушка, — ты же и сам прекрасно знаешь. Мужчины мне были не нужны. Лишь с Кайлиром нам удалось сблизиться, но я к нему относилась скорее, как к брату. Это другое.

— Ну вот, ты сама и ответила себе, — по-доброму усмехнулся наставник, — твое сердце впервые за это время к кому-то потянулось, захотело близости, а что делаешь ты? Анализируешь, высчитываешь те ли это люди, которые тебе нужны. А что, если не те? Что ты сделаешь? Пойдешь против своего сердца?

— Нет, конечно, — Айне поджала губы, раздумывая над словами наставника, — я уже решила, что все равно останусь с ними. Даже если это не мои сарияр, я хочу прожить с ними их земную жизнь. Вот только тогда наша миссия на Земле сильно затянется. Я в растерянности, наставник.

— Мой тебе совет: будь собой, не изменяй себе. Тогда все будет так, как и должно быть. Как ты собираешься выяснить прошлое этих мужчин? Ведь, насколько мне известно, люди живут очень мало, и, рождаясь для новой жизни, полностью забывают предыдущую. Верно?

— Да, — подтвердила Айне, — я хочу постепенно восстанавливать их память, жизнь за жизнью. Хочу, чтобы они вспомнили все, дошли до истока, до самой первой жизни. Боюсь только, что это может оказаться для них очень сложным, ведь им придется снова пережить все плохое, что с ними случалось и все свои смерти. Может, посоветуешь мне, как сделать так, чтобы это не причинило им вреда? — девушка с надеждой смотрела на наставника.

— Сложный вопрос, — задумался Габриэль, — можешь попробовать проживать эти жизни вместе с ними.

— Как это?

— Сливайся с ними сознанием, когда они будут вспоминать. Ты увидишь тоже, что