Дьявольская любовь - Кейт Аддерли

– Не так быстро, Каррас.

Мужчина усмехается и отрывается от губ, предоставляя возможность отдышаться. Его правая рука соскальзывает к пояснице. Дем грубо прижимает к себе. Он хочет, чтобы я почувствовала его каменное вожделение. Я невольно хмурюсь и поднимаю голову к потолку.

– Думала, я буду нежен после всех твоих выходок?

– Надеялась на джентльменское поведение. – Смеюсь я.

– Если в жизни я обращаюсь к тебе, как к королеве. То это не значит, что в постели я буду нежен. – Демиен качает головой и звонко шлепает меня по заднице. – Я буду драть тебя, Хеймсон, как последнюю сучку.

Издевательская улыбка застывает на его губах. Каррас считает, что мне не понравится. Ошибается. Я только рада грубости с его стороны, это безумно заводит. Мое хмурое выражение лица связано лишь с тем, что я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него.

Мужчина опускает голову к моей груди и улыбается, как ребенок. Большой, в меру мускулистый ребенок с медвежьим телосложением. Каррас берет в рот сосок и немного прикусывает. По всему телу пробегает импульс. Я прогибаюсь в пояснице и еще отчетливее чувствую, какой Дем твердый. Черт!

– Ты пьян. Наутро пожалеешь, что вообще приехал ко мне и доставил удовольствие. – Со сбитым дыханием шепчу я.

Демиен проводит влажную дорожку от груди до шеи и переключается на губы. Его правая рука ложится на талию, а левая приземляется на ягодицы.

– Дурная? – Отстраняется от меня Каррас, когда слышит то, что я осмелилась сказать. – Я никогда не пожалею, что доставил тебе удовольствие.

Наглая ухмылка красуется на лице мужчины вместе с самими соблазнительными ямочками. Боже, кому продать душу, чтобы видеть эту наглую морду каждую ночь? И, желательно у себя между ног.

– Я так скучал, Катрина.

– Демиен, – вспыхиваю, когда он признается мне в этом. – Я тоже.

Мне сложно говорить о чувствах. У нас в семье это не принято. Все тайны, обиды, радость, абсолютно все я храню под железным замком. Для меня большой шаг говорить Каррасу о том, что испытываю.

– Что тоже? – Подначивает он специально.

– Скучала. – Откашливаюсь. – Скучала по тебе.

Я горю от его соблазнительного взгляда. Уголки губ мужчины превращаются в очередную ухмылку. Меня начинает выводить его развязность. Из-за своего признания чувствую, как становлюсь уязвимой.

– Сахарок. – Темно-карие глаза плавят меня. – Я скучал, очень скучал. Я могу повторить это миллион раз. И, если понадобится, повторю еще. – Демиен замирает и смотрит в глаза. – Не бойся быть уязвимой рядом со мной. Говори все, что чувствуешь. Я хочу знать все.

Мечтаю поцеловать Карраса, но он перехватывает меня и подносит указательный к моему рту. Мужчина медленно качает головой и заставляет раскрыть губки. Когда палец погружается внутрь, карие Дема вспыхивают. Хм, его заводит это?

Я открываю рот шире, облизываю еще и средний. Каррас завороженно смотрит. Мне нравится, как я действую на него. Мужчина вынимает пальцы и усаживает меня на край кровати, заставляя раздвинуть ноги.

– Каррас?

– Уязвимость – не слабость. Никогда не путай эти понятия, Хеймсон. Я стою перед тобой на коленях, говорю о чувствах. Рассказываю, как скучал, хотя ты об этом и сама прекрасно знаешь. Я открыт в наших отношениях.

– Уязвимость ранит, Демиен. – Это становится моей аксиомой.

«Никому и никогда не открывать сердце», – одно из главных правил последних лет.

Друзьям я лишь приоткрываю дверцу. Вход посторонним туда воспрещен. Ни разу не случалось такого, чтобы дверь слетала с петель, и кто-то видел меня целиком настоящей. Я боюсь той боли, которую испытала в детстве и подростковом возрасте. Стоило мне рассказать что-то, как сестра тут же доносила на меня матери. Помню, как однажды рассказала о чем-то отцу, так он меня потом этим и тыкал.

Демиен внимательно смотрит и, кажется, еще больше начинает понимать меня.

– Без этого не построить отношения. Твое прошлое… Оно не имеет никакого значения сейчас. И…

Мужчина старается подобрать слова, но не находит подходящих. Каррас встает с колен и целует меня. Прикрываю глаза и отдаюсь ощущениям. Дыхание замедляется, страсть между нами дурманит.

– Мне хорошо с тобой. – Перебарываю себя и признаюсь в чувствах. – Твои поцелуи сводят с ума. Не хочу видеть тебя ни с кем, кроме себя.

Я останавливаюсь и думаю, стоит ли сказать о главном. К черту все!

Ошибки – тоже классный опыт. Каррас проводит руками по бедрам, талии и укладывает на спину. Мягкие простыни касаются голой кожи и заставляют трепетать. Пару часов и все будет смято. Дем обездвиживает меня, сцепляя запястья над головой.

– Ты нужен мне. – Шепчу я, возвышаясь над своими страхами. – Обещай, что не уйдешь и останешься со мной.

– Я не уйду и останусь с тобой. – Без замедления, упреков, шуток и глупых вопросов произносит Каррас.

Мне мало:

– Повтори еще раз. Пообещай мне.

Демиен завладевает губами, его язык проникает в мой рот. Наши приглушенные стоны растворяются в телах, прижатых друг к другу. Его пресс касается моего живота, и я сильнее ощущаю напряжение.

– Катрина Хеймсон, – начинает одурманенный моими чарами Дем, – я не оставлю тебя. Ты – все, что мне нужно. Я понял это с нашей первой встречи, Хеймсон. И знаешь что?

– Что? – на выдохе спрашиваю я, сводя ноги вместе.

– Не прогадал. Кудрявая кареглазка со взрывным характером – единственное, в чем я нуждаюсь.

Демиен опускает ладонь туда, где ему давно пора пристроиться. Возбуждение усиливается, когда он обдает меня жаром, шепча на ухо:

– Давно хотела меня?

Неожиданный вопрос распространяет тревогу. Он читает мои мысли? Я не теряюсь и задаю встречный:

– А ты?

– Мне нравится это в тебе, стервочка. – Улыбается Дем, говоря о том, как я не впадаю в ступор перед ним и беру все в свои руки. – Давно, в первую же встречу. Еще тогда, когда ты присела на пассажирское кресло. Еле сдержался, чтобы не взять тебя в Ламбе на парковке. А потом и в стриптиз-клубе, когда мы остались наедине.

Я кладу руку на твердую грудь мужчины и переворачиваюсь. Каррас не сопротивляется и ложится на спину. Оказываюсь верхом на нем. Глаза Демиена шарят по телу и не могут остановиться на чем-то одном. Замечаю, как он торопится запомнить изгибы и детально изучить обнаженную меня.

– Нравится подчиняться мне? – Наклоняюсь к нему и целую острие скул.

– Преклоняться перед своей королевой честь для меня.

В голове вспыхивают собственные слова…

– Какая же ты дура. Королева. Так же тебя называл Даниэль. Чертова королева с ледяным сердцем. Ты не умеешь любить, Хеймсон. Ты умеешь только строить иллюзии.

Отбрасываю дурацкие