Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен

— Да, похоже, вся команда Одина… на нервах.

— Команда Одина? — повторяю я. — Я думал, ты в команде «Золотая Середина», где стараешься не убить и не быть убитой.

Я что, правда ожидал, что она будет в команде Арика? Конечно нет. Так почему же мне вдруг хочется, чтобы она в этом призналась? Мне нужно перестать думать о ней как о ком-то, кроме человека, которого мне, возможно, придется уничтожить, чтобы выжить. Может быть, этот разговор — напоминание, которое мне было нужно.

Мы не друзья.

Не существует мира, в котором мы могли бы сосуществовать без ненависти и старых ран, сочащихся с обеих сторон.

Мира не будет никогда.

Она отстраняется от меня, физически и эмоционально.

— Увидимся на вечеринке. Постарайся сохранять спокойствие. Все почти закончилось.

— Да, — почти закончилось.

Я смотрю, как она уходит, и убеждаю себя, что так лучше. В конце концов, о чем я вообще думал? Неужели я и правда на минуту потерял рассудок и начал надеяться? Рив был прав.

Боги — зло.

Может быть, она и нет.

Но ее семья — да. И они заслуживают все, что получат.

Я стараюсь не думать об этом, пока собираюсь и иду к лифту. И как раз в тот момент, когда я поднимаю взгляд и двери начинают закрываться, я вижу это.

Теперь оно имеет другое значение.

Дурацкая картинка из комикса, где Один отражает атаку Имира, в конце коридора.

Один. Локи. Тор. Все стоят рядом с ним, как герои.

И целое царство, Йотунхейм, пылает вокруг них.

Они уничтожают миры.

Как глупо было думать, что у меня вообще есть место в ее мире.

Глава 57

Арик

Я не в настроении.

Если еще хоть один человек упомянет сегодняшнюю вечеринку, я разобью ему лицо.

Рей весь день держится на расстоянии, специально. Все, что она делает, выверено до хирургической точности. А значит, она, скорее всего, знает, где последняя руна, и хочет сорвать повязку одним резким движением, не обращая внимания на то, насколько сильно я могу истечь кровью.

Занятия проходят мимо. Мои конспекты — это набор штрихов, которые могут быть рунами или кардиограммой, но уж точно не помогут мне сдать биологию. Было бы неплохо, если бы я мог быстро напиться и остаться в таком состоянии на всю ночь, но мой организм сжигает алкоголь как дешевый бензин. Я дорогой пьяница, и это не решит настоящую проблему.

Поправка: проблемы.

Я сворачиваю за угол к столовой, и у дверей, как горгулья, стоит Роуэн. Этот парень всю неделю тенью следует за Рей, слишком гладкий, слишком красивый, из тех, кто выглядит лучше с кровью на лице. Шрамы говорят о том, что он любит их собирать.

Я резко разворачиваюсь. Последнее, что мне сейчас нужно, — это он.

— Арик.

Даже его голос меня бесит. Он разговаривает со мной так, будто имеет право мной командовать, и это выводит из себя.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к нему.

— Да, придурок?

Он закатывает глаза.

— Насчет вечеринки сегодня.

— Могу я отменить твое приглашение?

— Я так понимаю, она будет под присмотром? — говорит он, игнорируя меня.

Я громко смеюсь. Он — нет.

— Кто умер и назначил тебя надзирателем? Расслабься. Камеры повсюду, персонал на месте, никто не умрет. Рей умеет за себя постоять.

Его голубые глаза вспыхивают еще более холодным оттенком.

— А кто следит за тобой? Кто контролирует тебя, когда ты теряешь контроль?

Я оглядываюсь на пустой коридор, отполированная плитка, витрина с трофеями, отражающая наши силуэты.

— Это мой дом, так что я собираюсь в нем просто быть. Пить. Хорошо проводить время. Немного забыться и любой ценой избегать тебя. Вот мой план.

Он делает шаг ближе, так что я чувствую запах его дурацкой мятной жвачки.

— Отлично. Главное, чтобы этот план не касался ее.

Я ухмыляюсь.

— Ты меня предупреждаешь, будто она не способна принимать решения? Она взрослая женщина, она не делает ничего, чего сама не хочет.

Его челюсть напрягается.

— Ах. Вот в чем проблема. То, чего она хочет…

— Это я, — я наклоняюсь ближе и кладу холодную руку ему на плечо. — Кто я такой, чтобы лишать ее этого удовольствия, Роуэн?

Его кулак оказывается быстрее, чем я ожидал. Он врезается мне в челюсть, стучит по зубам и отбрасывает на шаг назад, прямо в витрину с трофеями. Стекло разлетается, а боль вспыхивает по всей спине.

Черт. Он бьет как грузовик.

Серебристо-красная кровь течет из моего носа, а он уже вцепился кулаком в мою рубашку и тянет меня к себе. Я позволяю ему.

— Ты отвратительный, — рычит он. — Тебя не должно существовать, — его губы кривятся. — Ты не заслуживаешь рун, которые тебя защищают.

Он отталкивает меня и отворачивается, как маленькая сучка.

— Что собираешься делать, сбежать? — мой голос разносится по коридору. Он останавливается. — И вообще, кто тебя назначил судьей того, кто «достоин», а? Я не сделал ничего плохого в этой жизни. Мои родители пожертвовали всем, чтобы я мог жить и сделать что-то, что-то важное. Можешь ли ты сказать то же самое о своих?

В его глазах что-то мелькает, вина, ярость, все сразу. Он бросается на меня.

Я уклоняюсь, хватаю его за воротник и впечатываю в бетонную стену. Мой кулак поднимается…

И вдруг между нами возникает Рив, вклиниваясь, как живой рычаг, ладонями упираясь мне в грудь.

Он отталкивает меня как раз в тот момент, когда его громкий смех заполняет пространство, смешиваясь с ахами и шепотом начинающих собираться студентов.

— Вау. Окей, нет, Морозко, не сегодня. Сегодня не Рождество, — он отталкивает меня еще на шаг и хлопает по моим холодным рукам, потом оборачивается с солнечной улыбкой. Я быстро засовываю руки в карманы.

— Роуэн, может, выберешь драку, в которой можешь победить? Чувак, это унизительно, — он бросает взгляд по коридору на собравшихся студентов и продолжает. — Нечего тут смотреть, народ! Слишком много креатина убивает! Пейте воду! Не употребляйте наркотики!

— Я бы надрал ему задницу, — говорю я достаточно громко, чтобы Роуэн услышал.

Роуэн указывает на нас, тяжело дыша.

— Держитесь от нее подальше. Оба. В следующий раз я не остановлюсь.

Он уходит прочь, плечи напряжены, ярость снова спрятана под маской сторожевого пса. Я ухмыляюсь, когда он встряхивает правую руку, как будто она болит от удара по моему лицу. Надеюсь, она сломана.

Я вытираю кровь с носа, когда Рив бормочет почти себе под нос:

— Этот парень и его темперамент.

— Роуэн? Он просто постоянно злой. А ты бы не был, если