Кровавые клятвы - М. Джеймс

— Пойдём домой, — тихо говорю я ей, и в моём голосе больше нет злобы или насмешки, которые обычно звучат в моих словах.

Я всё ещё злюсь на неё. Всё ещё злюсь, чувствую себя преданным и не знаю, как нам двигаться дальше. Но сейчас я испытываю невероятное облегчение.

Она жива. Она в моих руках, а не в руках Сэла. И что бы ни случилось дальше, пока она в безопасности, я разберусь с этим. Я начал эти отношения с того, что спас её. Несмотря на то, во что превратился наш брак, я обязан обеспечить её безопасность. Даже если я снова буду кричать на неё за то, что она поступила глупо, сбежав из дома.

Симона проталкивается мимо меня и быстро поднимается по гравийной дорожке к лестнице, ведущей к входной двери. Я иду за ней, кивком отпуская своих людей, и догоняю её как раз в тот момент, когда она подходит к двери.

— Симона. — Мой голос звучит грубее, чем я хотел, и она замирает, положив руку на дверную ручку.

— Я в порядке, — говорит она, не оборачиваясь. — Я просто хочу лечь спать.

Она не в порядке. Я вижу это по напряжённым плечам, по тому, как она держится, словно может развалиться на части, если хоть немного расслабится. Но я не давлю. Пока нет. Я уже надавил на неё сегодня вечером, сильно надавил, и не уверен, что смогу снова с ней бороться.

Хотя, учитывая, как часто наши ссоры заканчиваются сексом, или чем-то похожим на него, возможно, я всё-таки готов к этому.

В особняке царит мёртвая тишина, когда мы заходим внутрь. Симона направляется прямиком к лестнице, и я иду за ней. Её комната находится в конце коридора, дверь открыта. Она заходит внутрь и тут же распускает волосы, собранные в хвост, и тёмные волны рассыпаются по её плечам. Я прислоняюсь к дверному косяку и смотрю на неё, пытаясь придумать, что сказать.

— Просто оставь меня в покое. — Её голос разрезает воздух между нами, но она не оборачивается. — Ты получил то, что хотел. Я снова здесь. Я кончила на твоём члене. Ты доволен. Дай мне лечь спать.

Я не решаюсь оставить её. Мне кажется, что если я уйду, то, когда я проснусь, её уже не будет.

— В коридоре, на лестнице, у каждого известного мне выхода и входа будет стоять вооружённый охранник. Остальные мы найдём завтра. Ты больше не выберешься отсюда, Симона.

— Не сомневаюсь. — В её голосе слышится усталость. — Просто оставь меня в покое, Тристан.

— Ты же не собираешься снова сбежать?

— С чего бы? — В её словах слышится поражение, и я чувствую укол вины, напоминающий о том, что я довёл её до этого. Что я всё делаю неправильно... но я не знаю, как ещё поступить. Если я проявлю мягкость, она воспользуется этим, и всё равно всё развалится.

— Зачем ты вообще убежала?

Она поворачивается ко мне лицом, и я вижу огонь в её тёмных глазах, вызов, который я так хорошо знаю.

— Я думала, что смогу убежать от тебя. От всего этого. Я думала, что смогу найти место, где можно спрятаться, пока не придумаю, что делать дальше.

— А вместо этого ты попала прямо в руки Сэла Энвио.

При упоминании его имени краска сходит с её лица.

— Это было не... Я не знала, что он следит за мной.

— Конечно, не знала. Потому что ты не знаешь этот мир так, как тебе кажется. Ты выросла в нём, но была ограждена от него. Ты не понимаешь, какие опасности и угрозы подстерегают таких, как ты. — Я отталкиваюсь от дверного косяка и делаю шаг в комнату. — Сегодня вечером тебя могли убить, Симона. Или что-то похуже.

— Похуже? — Она смеётся, но в её смехе нет ничего весёлого. — Что может быть хуже, чем оказаться в ловушке брака, которого я не хотела, с мужчиной, который видит во мне лишь средство для достижения цели?

Эти слова бьют меня наотмашь, и мне приходится бороться с желанием пересечь комнату и показать ей, насколько она неправа. Она не просто средство. Она сводит меня с ума. Она пробуждает во мне одержимость, которой я никогда ни к кому не испытывал. Я не знаю, хочу ли я её задушить или трахнуть, но я точно знаю, что хочу прикоснуться к ней, так или иначе.

Вместо этого я заставляю себя оставаться на месте и говорить ровным голосом.

— Ты правда так думаешь? Что ты для меня всего лишь средство для достижения цели?

Она не отвечает, но я вижу неуверенность в её глазах, вижу, как она пытается сдержать гнев, хотя он и ослабевает. Она почувствовала то, что было между нами в машине, ту страсть, с которой я её трахал. То, что между нами, не холодное и деловое, что бы это ни было.

— Поспи немного, — говорю я наконец. — Поговорим утром.

Я иду в свою комнату, в комнату, которая должна быть нашей, и расхаживаю по ней, как зверь в клетке. События прошлой ночи снова и снова прокручиваются у меня в голове, но я на взводе не из-за перестрелки или погони. Я думаю о том, что чувствовала Симона подо мной, как она отдавалась мне, как её тело отвечало на мои ласки, даже когда она пыталась сопротивляться. Она потеряла контроль. Что-то вывело её из равновесия, и я отчаянно хочу знать, что именно.

В чём секрет того, как удовлетворить желание моей жены. Как заставить её уступить мне, не сломав её? Что бы ни говорил мой отец, я не хочу, чтобы она страдала. Я хочу, чтобы она была только моей.

Я наливаю себе три пальца виски и выпиваю его одним махом, затем наливаю ещё. Алкоголь обжигает горло, но не помогает унять хаос в моей голове.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Я никогда не привязывался к женщинам. Я так много трахался до женитьбы, что сбился со счета, но у меня всегда были правила: всегда пользоваться презервативом, никогда не спать с одной и той же женщиной слишком много раз или слишком часто, никогда не давать никаких обещаний и никогда не оставаться на ночь. У меня был секс во всех возможных вариантах, я тысячу раз испытывал наслаждение, но такого я никогда не испытывал. Это непреодолимое желание требовать, обладать и поглощать, заставить эту женщину дать мне всё, что она может дать.

Удержать её.

Мой