В плену запрета - Сара Адам

в каком направлении двигаться. Исходя из слухов о его персоне, девушек старшекурсник меняет, как перчатки, значит и я расходный материал, о котором быстренько забудут.

Потянувшись, поднимаю с прикроватной тумбочки мужские наручные часы, сто процентов дорогого бренда. Циферблат показывает девятый час утра.

Глаза округляются размером с два мяча: я проспала на учёбу!

Сползаю с кровати, продолжая прикрываться гигантским одеялом. Завернувшись в него, как сосиска в лаваш, ступаю босыми ногами по полу на носочках. Бросаю короткий взгляд на простыни с алыми пятнами от крови, но стыдливо отвожу в сторону, густо покраснев.

— Рус... Руслан? — прочистив горло, зову охрипшим голосом в приоткрытую дверь. От воспоминания о том, как я кричала и стонала ночью, мигом бросает в жар. Неистовый. Жгучий. Постыдный, но приятный.

«— Моя, слышишь? Ты моя. Скажи это!»

— А-а-а, отстань, — шепчу себе под нос, вытесняя из головы жаркие флэшбеки.

Робко выглядываю в коридор, но в квартире по-прежнему ни звука. Ни шума воды, ни шуршания. Ничего.

Тогда решаюсь выйти на поиски Руслана. Вот докатилась! Раньше избегала его, а сейчас какого-то фига ищу.

Однако осмотр апартаментов временно прерывается, потому что я едва ли удерживаюсь на ногах от увиденного. Остановившись возле прозрачных стены и двери, ведущих в ванную, роняю челюсть. Комната королевских размеров выглядит, как аквариум! С одной её стороны панорамные окна в пол, а с другой – кристально прозрачная перегородка, ведущая в квартиру.

Фантазия добивает моё и без того нестабильное состояние.

Здесь же никакого уединения! Если ты не один в квартире, то остальные присутствующие будут наблюдать за твоим обнажённым телом во время купания.

Тут уже хочется взвыть. Он – извращенец!.. Господи, куда я попала? И как не заметила это безобразие вчера?

Ну... ты была слишком увлечена одним татуированным парнем.

— Руслан? — зову уже увереннее, но с лёгкой ноткой истерики в голосе.

Тишина.

В итоге, прошерстив всю квартиру, я понимаю, что нахожусь здесь совершенно одна. Его нет.

Горько усмехаюсь неутешительным мыслям. Князев снова оставил меня одну, я уже сбилась со счёта в который раз.

А что можно было от него ожидать? Завтрака в постель? Проснуться в объятиях? Поехать вместе в университет?

Смешно.

— Козёл! — выкрикиваю в пространство и принимаюсь собирать свои разбросанные вещи по комнатам.

Задерживаться в этом месте нет ни малейшего желания.

Одеваясь, я пытаюсь разобраться в собственных чувствах. Почему злюсь? Почему удивляюсь его поведению? Это же в стиле Руслана Князева: поматросил и бросил.

Просто ночью... ночью он был другой. И я была другая.

Но вот наступило утро, и дымка развеялась, как и слетела розовая пелена с глаз.

Впопыхах натянув одежду, чувствую себя омерзительной, грязной. Во всех смыслах. Мне нужно срочно искупаться, но делать это на его территории, ещё и в «аквариуме», не собираюсь.

Зеркало напротив отражает непрезентабельную блондинку в мятом спортивном костюме, с торчащими во все стороны волосами и растоптанным достоинством.

Взгляд случайно цепляется за картину, над кроватью. Обернувшись, подвисаю, только сейчас обратив на неё внимание. Изображение на полотне вызывает бурю противоречивых эмоций.

Мрачная, но в тоже время безумно атмосферная, заставляющая рассматривать её детально.

На холсте изображён мужчина в каких-то тёмных галактических доспехах и маленький зелёный человечек, чем-то походящий на того с открытки, приложенной к фруктам.

Не может быть... нет. Это точно не Руслан отправил ту корзину с фруктами. Он бы не стал. Ему же... ему же на меня наплевать! Сегодняшнее утро тому прямое подтверждение.

Нет, ну это ж надо, бросить меня одну и свалить. Я, конечно, знала, что Руслан – урод моральный, но, чтобы до такой степени! Уму непостижимо.

Психанув в сотый раз, покидаю логово монстра, громко хлопнув входной дверью.

До общежития добираюсь, накрутив себя до невозможного. Мысли о том, что это я, в первую очередь, использовала Руслана для своих целей, не спасают. На душе невыносимый пожар, хочется свернуться калачиком и поплакать.

Принимая душ, я натираю кожу жёсткой мочалкой до такой степени, что она вся краснеет, а в некоторых местах сдирается. В интимном месте жжёт, но я терплю, наказывая себя. Намыливаюсь раз пять, стараясь избавиться от запаха Князева, но он не хочет уходить. Я упорно продолжаю его чувствовать, пока не начинаю горько реветь, стоя под струями максимально горячей воды.

Вернувшись в комнату, я понимаю, что сил и желания идти в университет нет. Разговаривать, делать вид, что всё в порядке. Быть сильной и не придавать значения косым взглядам. Смотреть на Князева и не вспоминать о ночи. Отвечать на допросы Егора по поводу отсутствующего настроения.

Я не выдержу это всё.

Сдавшись, сбрасываю сообщение старосте о том, что отравилась и плохо себя чувствую. Врать нехорошо, знаю.

Свернувшись на постели в позе эмбриона, с тяжёлым камнем на сердце я наконец провалилась темноту.

Не страшно, переживу. И не через такие унижения проходила в этой жизни. Один Демьян и будущее рядом с ним чего стоят.

Сном это назвать сложно. По ощущениям, я долго балансирую между явью и забвением. Упорно отказываюсь возвращаться в реальность, но в комнате не раздаётся громкий стук в дверь. Один, а затем ещё и ещё. Каждый следующий настойчивее и агрессивнее предыдущего.

Руслан

— Ещё раз, слышь, мразь?! Ещё раз хоть одна твоя шавка пальцем моих тронет, на куски порежу, — наношу контрольный удар по челюсти обдолбанного упыря.

Шведов, не удержав свою избитую тушу, летит на асфальт, но мне срать на его безопасность. Пусть хоть сдохнет, воздух чище станет.

— Пожалеешь, — сплёвывает кровь, расплываясь в даунской улыбке.

— Да ну? — харкаю рядом с его рожей, опускаясь на корточки. — И чё сделаешь? К ноге папочки побежишь за помощью?

На фоне звуки глухих ударов. Назар уничтожает второго торчка из компашки Шведова.

— Ты – никто, — ублюдок смеётся, всем видом показывая, что ему похер на происходящее. — Я-то могу к пахану обратиться, а ты нет. Ты ж своему не всрался, Князев. Так всю жизнь и будете, два педика, гарцевать на пару, — кивает на Назара.

Видит Бог, я пытался не сделать из него инвалида. Но не вышло. Схватив белобрысого за волосы, поднимаю под поросячьи визги на ноги и, прижав к тачке, начинаю пиздить. Не сдерживаясь.

Я вымещаю на гандоне всю злость за то, что они натворили этой ночью. За то, что я вынужденно оставил спящую Лизу одну и поехал разбираться с этой гнидой. За то, что